| 6:22 pm |
Борщаговские стансы
Когда-то, когда я жил на Борщаговочке,
я вышел за пивом на конечную тройки.
А дело было ночью, и я не на веревочке -
отправил семью по случайной путевочке
на море, а сам, типа, работал на стройке.
И тут она такая идет мне навстречу
а я такой значит плетусь за пивом.
А я уже говорил шо это ночь, а не вечер,
а ночью на Борщаге фонари как свечи -
нихера не светят, и от этого красиво.
А я такой туплю - я ж первый раз ее вижу,
а она такая с разбега - и плакать в жилетку.
А волосы у ней красивые, и цвет такой рыжий,
и челка - один глаз не видно, другой - бесстыжий,
а сама такая мелкая, ну совсем малолетка.
И пошли мы такие на конечную тройки
потому что на Борщаге и днем было стремно
я тупил и думал о гребаной стройке
она тулила что-то о Паше на жигулях-двойке
и старательно смеялась, хрипло и томно.
А к пиву мы купили три бутылки кеглевича
потому что на конечной было пусто и жутко
потому что она хотела Ивана-царевича
ну пусть не Ивана, но хоть какого-нибудь царевича,
а я и не Иван, и не царевич - такая вот шутка.
Мы допили кеглевич, допили пиво
на востоке небо уже посветлело
фонари, как свечи. Тихо. Красиво.
Но башка разболелась, блядь. Как башка заболела! |