izskor's Journal
 
 [Most Recent Entries] [Calendar View] [Friends]

Below are the 8 most recent journal entries recorded in izskor's LiveJournal:

    Saturday, December 30th, 2006
    2:43 pm
    Новогоднее печальное
    …А любовь всё живёт… .
    Русский народный романс

    На бульваре Цветном
    в серебристом снегу –
    хризантема… .

    Манекеном застывшим,
    старик –
    жженой льдинкой
    слеза по щеке… .
    Скоро встретятся,
    скоро подхватит его
    расписная трирема,
    унесёт в облака,
    к той, что бросила,
    да,
    в одиночестве
    бросила здесь….
    Насовсем.
    А пока,
    а пока –
    На бульваре Цветном
    начудесь,
    накудесь,
    скуролесь ему вьюга,
    год ещё… .
    Или два –
    Пусть живёт –
    шёпот с неба,
    ещё,
    не пора,
    пусть ещё,
    ну,
    хоть разик,
    хоть разик
    на место последней их встречи
    придет, в серебристом снегу –
    хризантема –
    Так красиво… .
    Thursday, September 14th, 2006
    3:32 pm
    Моё яркое и бредовое видение об Иване Зеленцове
    Вероятное к очевидному.

    Всю свою несознательную жизнь я поражался в правах и в осознании того, как это , когда поэт ухитряется втиснуть в традиционную систему стихосложения наисовременнейшее содержание. Итак, перед Вами, мой читатель, поэт Иван Зеленцов. Давайте знакомиться.


    В этой предновогодней стране
    сотни лет - мандариновый месяц.
    Душу, слякоть дорожную, мне
    дни прохожие медленно месят.

    ... А из пасти голодной свисает
    окровавленный русский язык.

    Утром хмурый дворник
    сгребает сны шуршанием метлы…

    …Сыр луны на треть
    погрызли мыши, или, может, звёзды.

    Мы замёрзнем в аду, потому что при жизни горим
    на большой сковородке, покрытой дорожным тефлоном

    Лишь юный Бродский, словно вечный boy,
    смеется с выцветающей обложки.
    О чём писать? О Боге? Бог с тобой,
    ведь он живёт в сирене неотложки;
    в забытом сне; в царапающем тьму
    отсвете фар на потолке; в вигваме
    шамана; между строк - и потому,
    как бабочка, не ловится словами....

    ...И пешеходы обходят лужи, чтоб в небо синее не упасть.

    Выдыхаешь "до встречи" и снова
    залезаешь в плацкартный Аид...
    ...И ожившее беглое слово
    перепиленной цепью звенит
    в онемевшей гортани. А кроме
    тех цепей - что осталось терять?
    Так роняй, словно капельки крови,
    торопливые буквы в тетрадь,
    продолжая бессмертную повесть,
    повесть, автор которой сказал,
    умирая, что жизнь - это поезд
    в никуда, а рожденье - вокзал.

    И вот ведь какая штука. Я уже сорок лет пишу свои фантасмагории, принимая их за яркие бредовые видения, а Иван, как когда-то Твардовский закрыл тему любви в поэзии, решил закрыть то, над чем я бился, как голуб шизокрылый всю жисть, одним единственным стихотворением под одноимённым названием.
    В этой его, единственной и неповторимой ФАНТАСМАГОРИИ - много всего поместилось – «и прочие, ставшие жабами принцессы», и –«краткость, совершившая инцест со своей собственной сестрой», и – «сотни комнат – в каждой человечек полночничал, похожий на» - автора. И вполне хулиганская концовка –«и можно зажигалкой ласкать горячий тополиный снег».
    И как будто всё у него происходит легко и непринуждённо, но не стоит обманываться. Такое просто так не даётся никому и никогда.

    …Только вспомню сам
    отца и маму; бабочку на шторе;
    ночной костёр; по разным полюсам
    разбросанных друзей; закат на море;
    глоток вина; как мучил, краснощёк,
    бумажный лист, таинственный и жуткий;
    твои глаза, походку и ещё
    как в детстве рвал на поле незабудки.

    Размазаны в синем от слёз облака,
    и, значит, все буквы сотрутся...
    ...И волосы женская гладит рука
    и страшно
    ещё раз проснуться.

    О чём писать? Хотя бы о звезде,
    чей тусклый свет из городского смога
    хоть иногда, но виден, и везде
    тебя хранил до времени - от Бога,
    от смерти, от любви и от судьбы...
    ...И белый лист - кромешная дорога -
    тебя уже ведёт. Считай столбы -
    есть время. До судьбы, любви и Бога.

    Так и бродишь по свету, используя мозг, как фонарь,
    источающий тьму, и глядишь в эту тьму, где всем миром решили
    принимать чёрный круг за единственный свет,
    забывая, что свет много больше, прекрасней и шире
    забывая о лете, когда бесконечный январь,
    забывая, что дверь, на которой написано "выхода нет"
    никогда не закрыта,
    не помня, что выход
    есть пока остается хоть маленький вдох.

    ...Раздёрнешь шторы - рама словно рана,
    а в ней зияет рваное нутро:
    безумие безбашенного крана,
    машинный рёв, подземный гул метро!
    Внизу - Москва. О важном, но забытом
    в проулке громко квакает клаксон.
    Дрожит тяжёлый воздух (видно, с Виттом
    святым сошёлся в пляске Паркинсон).

    И всё же, я не написал бы эти заметки с поэтических полей ноосферы, если бы не последнее впечатанное Иваном стихотворение - Сомнение. Вот оно даёт автору надежду на то, что когда-нибудь потомки не будут называть его засаленным шнурком, а увидят в нём продолжателя славного нашего – Фёдора Сологуба.

    Моя любовь... Пусть тьма меня проглотит.
    Я отряхнусь, я встану и пойду,
    чтобы не видеть, как она колотит
    своим хвостом раздвоенным по льду.

    И снова ночь морозная со скрипом
    меня везёт. На козлах блеет бес,
    и ангелы, больные птичьим гриппом,
    пикируют с простреленных небес.

    И последнее. Может быть, это моя очередная фантазия, но я шепчу, не знаю уж кому, сейчас о том, чтоб он удержался на этой высоте, по себе знаю, как трудно падать.
    Saturday, June 17th, 2006
    5:05 pm
    Мы лжём друг другу о любви
    Ицхак Скородинский.

    1

    Осень. Солнце. Леденеют руки.
    Над рекою вьется дым небес….
    А в лесу девчоночки аукают….
    Там они с парнями…
    или без….

    Свет неяркий, словно изнутри,
    от самой земли, покрытой золотом.
    Что ж в моей груди все перемолото!
    Ты в глаза, в глаза мне …посмотри.

    В этом вся ты – светишь…. Но не греешь….
    И вот-вот уйдешь за облака….
    Бронзой на закате пламенея,
    замерла у ног твоих река.
    Осень….
    Солнце….

    Дай, согрею руки….

    2

    Мы лжём друг другу о любви

    (современная автобасня о себе родимом)

    Мы лжем друг другу о любви –
    так принято, чтоб овладеть друг другом….
    А, овладев, глядим с испугом
    в чужую душу….
    Черт возьми –
    на нав и всег,
    на нет и да –
    мы врем, что горе – не беда,
    что сладится когда-нибудь, что нужно только … по чуть-чуть,
    не приближаясь к рубежу,
    когда все это навсегда….
    Плыть по течению…. Туда?!
    … Где жизнь – сплошной водоворот?!!!
    Где только дурень не поймет….

    …До смерти эта – визави,
    так принято – не отвертеться,
    нас всех так воспитали. С детства – семь Я….
    Но, черт меня возьми!!! Хоть отрави,
    хоть уничтожь,
    за что
    всю жизнь
    себе
    ТЫ
    лжешь?!
    А страсти…. Нежности…. На грош!

    …А жизнь сплошной водоворот,
    и только дурень не поймет,
    коль взялся – так тяни свой воз,
    тяни его и, не ропщи –
    коль уж попал. …Как кур в ощип.

    3

    Побеленный известкой разъезд
    и глаза, промелькнувшие синим….
    Как биение сердца о рельс….
    Мы в Россию, в Россию, в Россию!
    Tuesday, June 6th, 2006
    1:22 pm
    СТИХИЯ СРЕДЫ - новые стихи
    Ицхак Скородинский.

    СТИХИЯ СРЕДЫ

    1. Ах, Зяма, Зямочка. 1,2,7,10,11
    2. Что в старости.1,2,3,4,5,10,11
    3. Джаз – Питер – юбилей.1,7,10,11
    4. Негев – пустыня – шофар.1,2,4,6,10,11,12,14
    5. Ни тебя, ни Парижу. 1,2,5,6,7,9,10
    6. Ну и пусть. 1,2,4,5,6
    7. Ожидание чуда.1,2,4,6,11
    8. Реминисцируя Игоря Лотарева. 1,2,4,5,6,7
    9. Счастливень. 1,2,4,5,6,7,12
    10. Старуха. 1,2,3,4,5,6,8,12,14
    11. Такое вот, кино. 1,2,7,10,11
    12. Тапочки бога. 1,2,5,6,7
    13. Вознесенский 80. 1,2,4,6,7
    Триостишие – 2000
    14. Вода, леска, поплавок.1,2
    15. Харьков – блюз.1,2,3,4

    1
    Ицхак Скородинский



    Ах, Зяма, Зямочка – судьбу шута
    ты вымолил у жизни….
    Овсюгом
    таился среди корма лошадиного,
    за ширмой спрятав покалеченное тело….

    Но голос! Голос!!!
    Этот трубный глас
    распространился по хрущёвкам и проспектам
    и стал настолько узнаваем,
    что
    ты выскочил из кукольного храма
    как оглашенный….

    И тотчас же сотворив,
    из самого себя живую куклу,
    так гениально захромал по всей планете,
    что стал кумиром вдов поры военной.

    А, вспомните….

    Перед уходом,
    и перед тем, как занавес упал,
    последний действом – твой телетеатр….

    Вот, в глубине задрапированного кресла,
    закрыв глаза,
    сидит измученный старик…

    Вдруг, встрепенувшись….
    И пульсируя ладонями и торсом,
    морщинами, глазами,
    носом
    и голосом непревзойденно-сиплым….

    Как ты тянулся к нам,
    как умолял,
    как утверждал, что смерти нет в помине….

    Ах, Зяма, Зямочка….
    Судьбу шута
    нам на забаву выпросив у жизни…
    Ты взял и растворился без остатка....
    Весь….
    Без остатка….
    Растворился в нас….

    2
    Ицхак Скородинский

    Что к старости я становлюсь слезлив…
    беспамятен…
    маразматИчен… -
    все это пережить – так, пара пустяков.
    …Вот!!! Вспомнил! Что гораздо хуже,
    так это то, что близкие мои,
    меня не замечают –
    я для них
    стал частью интерьера,
    старым шкапом,
    в который раздражение своё
    закинуть можно,
    заперев на ключ….
    Чтоб больше не скрипел….

    Всё это поражает,
    рассыхаюсь,
    иду на слом,
    в сентиментальность
    впадаю
    и все чаще замечаю,
    что рифмами банальными грешу….
    На Новый Год брожу по Беер-Шеве
    и, видя распустившиеся розы -
    рифмуя их с морозами и смертью –
    бурчу себе под нос.
    - Ну, как мне дотерпеть….
    Ну, как теперь мне
    до костлявой дотерпеть….

    3
    Ицхак Скородинский


    Джаз – Питер - юбилей


    Город Петра….
    Финский залив….
    Ветра….
    Головы, головы, головы –
    Головы собственноручно
    Петр…
    рубил…
    топором….
    На кос -
    тях на людских он поставил свой город….
    И с тех пор…
    привиденьями в забронзовевшем тумане
    БРОДЯТ –
    Кэтхэн – жена его…. Дура и алкоголичка….
    А… вот она Анна – хохочет в постели своей ледяной….
    Елизавета…. предзимним рассветом
    тонет… в неистовствах Катьки Великой… сексистки.
    …Павлика ножки, дрожащие из-под подушки….
    Дальше – сыночки и внучки его,
    императоры – Саньки да Кольки –
    последний расстрелян Вованом ….
    Но и его заказали –
    замочен с тех пор в физрастворе….
    А доле,
    после того, как забила окошко в Европу,
    и укатила в Москву
    шУшера –
    много чего натворили с людьми здесь…
    Да вот, - ленинградцы, те, что не померли,
    были приписаны к Санкт-Петербургу…
    И снова,
    здесь, в декорациях Невского
    ставит тупой ирреальный спектакль
    свора сатрапов и урок,
    не слыша, как страшными ртами дворов
    стонет…
    стонет и тонет
    в дыму фейерверков, шутих и проклятий
    город Петра….
    Финский залив….
    Ве-е-етр-а-а-а!!!

    4
    Ицхак Скородинский

    НЕГЕВ – ПУСТЫНЯ - ШОФАР


    В эту землю вцепившись корнями, ветвями, колючками, злобами, стонами….
    Прошлой жизни «ужасной» не помня, не помня уже…,
    шелушащейся кожей, рубцами на сердце, узлами судьбы и изломами
    заплативши за «райскую» жизнь на запёкшейся кровью меже….
    Изуверское это светило, прожегшее кости сквозь тело –
    баю солнышком ласковым, сном…. Райским сном….
    …А те брызги тумана, которые после хамсина хватаю иссохшимся ртом….
    Ну, конечно же, - кажется мне, что текут они в глотку,
    что медом текут… Молоком….
    Медом и молоком….
    Медом…
    и молоком….

    5
    Ицхак Скородинский

    Ни тебя, ни Парижа

    От того, что душа износилась до дыр
    и, как загнанный зверь, притворяется мертвой…,
    а сердце…
    не рифмуется с жизнью.
    …А из зеркала тупо глядит на меня
    старичок – бес словесный….
    И я принимаю всё это,
    чтоб жизнь дотерпеть до конца….
    ЭКА НЕВИДАЛЬ!
    Есть мне за что уцепиться –
    живого гуся изловив на планете Земля,
    выдираю
    пару перьев получше,
    из картриджей старых готовлю чернила….
    И ночью
    над листом белопенным
    свои воркования-сны начинаю расчерчивать….
    Сад….
    Вот, дорожка, пыреем заросшая скользким, к обрыву,
    тень твоя над обрывом,
    луной освещенная –
    голос - отчетливо –
    - Всё, мой любимый, прощай!
    Ни тебя, ни Парижа
    я уже никогда на увижу-у-у….

    Лечу за тобой –
    боже –
    ребра!
    …Опомнившись,
    лед приложив к голове просветленной,
    повторяю за эхом твоим –
    - Ни тебя, …
    ни Парижу …
    я уже…
    никогда, никогда, никогда….

    6
    Ицхак Скородинский

    Не жалею…
    С. А.Есенин


    Хоть жизнь и люблю всё сильнее,
    а смерти… почти… не боюсь –
    я понял давно – вещь в себе – я,
    и если умру – ну и пусть.

    Уже ни о чем не жалею,
    не плачу… немножечко… злюсь,
    что жизнь оказалась длиннее…
    судьбы….
    Так умру! Ну и пусть.

    И смерть не зову…. Но старея,
    лелею… вселенскую… грусть –
    так время проходит быстрее.
    Наверное, умру.
    Ну и пусть!!!

    7
    Ицхак Скородинский

    Ожидание чуда



    - Кто там чиркнул, как спичкой, звездою?
    На побледневшем небе
    луна….
    Над городом снова и снова
    хлопок и грохот сверхзвукового….

    Под стон электронных часов
    сосед просыпается, чтоб заработать детишкам на корнфлекс….
    Запах свежего хлеба….
    …И кофе.

    Где-то кот, как ребенок заплакал….

    Вздрогнув от грохота опорожняемых мусорных баков,
    мы прижались друг к другу….
    Мир….
    Тишина….

    Кто там чиркнул по небу звездою?!

    8
    Ицхак Скородинский

    Реминисцируя Игоря Лотарева.


    Добрый доктор Бармалей
    лишних убивал людей –
    тех, кто был уже недужен,
    и к тому ж, - Барух ха Биби! – *
    нахрен никому не нужен….
    Ну, а доктор Бармалей,
    новоявленный злодей –
    тем, кто корчился напрасно
    предлагал мгновенье счастья –
    смерть как сон, река, нирвана….
    А!
    Волна из океана,
    милосердьем наплывая,
    нежно, -
    головокруженье –
    улыбаясь…
    засыпая…
    уплываешь в Лимпопо….

    Власти доктора словили,
    власти доктора судили,
    и в кутузку затолкав,
    облегчились, и забыли –
    что он,… где он….Не слыхали -
    как из камеры вопит –
    Ой, болит! – да – Ай, болит! –
    наш несчастный….
    А найдя у Бармалея
    крови рак и простатит,
    а не насморк, не бронхит –
    не померяв даже пульса –
    в облегчение конвульсий
    прописали аспирин….

    Так и сдох он между прочими!
    …И теперь бессонной ночью,
    как прихватит сердце, почки,
    зубы и радикулит –
    я шепчу – Приди скорее,
    палестинский Бармалей, и…
    прояви ко мне участье –
    с жизнью помоги расстаться –
    пристрели из М – 16!!!

    …Чтоб потом -
    река,…
    нирвана….
    И волна!
    Из океана!!!
    (Барух ха Биби!) – Слава Нетаниягу! (ивр.)

    9
    Ицхак Скородинский


    Что ж ты?
    Где ж, ты, мой счастливень?!
    …Уж который день
    небо глупоголубое,
    сковородкой тень,
    облачков кудрявых кипень
    по небу плывет –
    соблазняет, что вот-вот
    и на Негев снизойдёт
    вместе с глупым южным ветром,
    ну, хоть пару миллиметров,
    пусть не дождика – туманов….
    Но…. Скользнув через Стамбул,
    счастье снова отлетает
    в дальние края….
    В те, откуда родом я….

    Вечером, напившись чаю,
    телевизию включаю…
    Вот он! Вот он!!! Отвечаю –
    лупит…. шпарит…. Как идет!!!
    …Пригляделся – нет, не тот.
    Это уж, который год
    в зеркале Тарковского
    гроз невпроворот….
    Словно бы – верблюд в пальто….
    Гениально – но не то!!!

    10
    Ицхак Скородинский

    Старуха

    Комком тополиного пуха к скамейке моей приближалась старуха –
    берет, макинтош, ридикюль…. Роговые очки?!
    Ну вот, подошла и, ко мне наклонившись, спросила она
    церемонно и сухо: - Не занято? –
    села, согнувшись, пространство вокруг придавив ощущеньем тоски….
    Потом, распрямившись, глядела, глядела на небо….
    Вдруг, вздрогнула!
    После, закашлявшись, чуть не упала,
    ко мне повернулась,
    вдохнула
    и
    забормотала –
    всё громче и громче она бормотала о чем-то своём,
    теряя и вновь находя ту единую связь,
    когда говоришь просто так …. Ни о чем?! Обо всем?!
    …И время от времени вскрикивала.

    - Зажилась!!!

    Затихла….
    Опомнилась….
    Сжалась в хрустящий комок,
    сухою ладонью прикрыла дырявый чулок,
    а после чуть слышно.
    - Уйдите….
    Прошу Вас….
    Уйдите….

    11
    Ицхак Скородинский


    Житьишко – заваль, загогулиной змеясь –
    желтофиоль в истлевшей жардиньерке –
    сижу в горшке три на три, опояс-
    ывает это все диван, советский шкаф в три дверки
    да телевизор…. В центре я – небритый идиот,
    еще не жмурик, но уже не живчик –
    с утра цветковый свой я разеваю рот,
    и каплю солнца жду – бессмысленный счастливчик….
    А ветер дунет – я взволнуюсь и дрожа –
    завороженный невозможностью дожать
    сознание свое до заморочки
    той тютчевской, где мысль всего лишь ложь-жь-жь….
    Жую слова…. Их, отжимая в жом – жужжу…
    залетною пчелой….

    А дальше не дано….
    Такое вот, кино….
    И точка.

    12
    Ицхак Скородинский



    Две розовые тучки –
    тапочки бога? –
    сброшенные в небо,
    плывут себе потихоньку….

    Как же так?
    Ведь нет его, нет!
    …А тапочки – вот они –
    плывут себе потихоньку….

    Кто дал мне эту способность –
    очеловечивать все, что вокруг.
    И даже Тебя?
    Ведь нет тебя, нет….

    Так почему,
    почти каждую ночь,
    затворившись от всех
    и от вся,
    чьи-то светлые мысли….
    Я?!
    выхлестываю на бумагу….
    И они застывают на ней
    навсегда.

    А две розовые тучки
    на закате…
    плывут себе потихоньку.

    13
    Ицхак Скородинский

    Вознесенский - 80


    Какая ретрОвая метаморфоза –
    роза с мороза….


    * * *


    ТРИОСТИШИЕ - 2000


    Взъерошенным воробушком с желтенькой шейкой шарфОвой
    вспархивает на сцену и долго, долго крутит головкой по сторонам,
    дрожа от нахлынувших аплодисментов, а потом…
    острым своим кулачёнком гвоздит и гвоздит пространство перед собой
    и, срываясь в фальцет, подпрыгивает, подпрыгивает, подпрыгивает….


    …И потом, на приеме по случаю, успокоившись и сглотнув пару фраз,
    окруженный толпучкой в меру увядших поклонниц в очках и при теле,
    чирикает без остановки автографы вечным своим пером,
    и, до судороги улыбаясь, вкушает ее, необоримую, высохший гений он наш….



    Думаешь – все, спекся чувак, кикснулся, сгинул, окольцованный фрачной толпой….
    Ан, нет! Наш старичок-чрк-чок вдруг замедляется и замирает в чем-то одиноко своём,
    вперяясь в сАмого дегенеративного нового русского недоуменно-каменным взглядом….
    А я вспоминаю, что вот так же глядел он на, почему-то, так и не прихлопнувшего его
    своей широкой рабочепартийной ладонью Никиту Сергеича Хрущева.

    14
    Ицхак Скородинский

    Вода плескалась, растекаясь в небе,
    вскипая и струясь….
    Свободное пространство
    вмещало лодку, лесу, поплавок
    под крышей из клубящихся корней
    молочно-розоватого тумана….
    Все ощущенья притупились,
    мне казалось,
    что мой мирок стремительно несет
    дыханьем ветра прямо в облака….
    Вдруг лёска натянулась, я подсёк,
    и над водой взлетело, завиваясь,
    огромное, как мне казалось,
    рыбье брюхо….
    И в воду шлёпнувшись, -
    ОНО -
    сознание моё
    вновь пригвоздило
    к далеким камышам…,
    к прерывистому свисту электрички….
    К привычной глубине
    еще невидимых пока на небе звёзд….

    15
    Ицхак Скородинский

    ХАРЬКОВ – БЕССОННИЦА – БЛЮЗ


    Твой двоящийся образ
    отчетливо так разделен был
    на тогда и сейчас…
    Что осталось в сейчас волновало,
    Но тенью, беспамятной тенью…
    А… что было меж нами –
    Казалось – закрыто навек и умрет вместе с телом…
    Но, поди, ж ты!
    Бессонница…
    Блюз…
    - Ты! –
    была виновата – хриплю – Ты одна…
    И сжимаясь под осыпью колких осколков,
    Понимаю – закляк, чтобы выжить,
    Вычеркивал из подсознанья…
    Убегал на край света,
    Спивался, сжигая,
    Бесполезное время…

    Но, поди, ж ты!
    Отчетливо – звезды!
    Вижу звезды, они зажигались в глазах…
    Облик твой странноцветный луною в окне…
    …И так явственно слышу слова,
    что свивались в клубок, и плескались, как рыбы в затоне…

    …И как блики, легчайшие блики текли по губам…

    Что я пил с этих губ?!
    И, зачем мне все это, зачем?
    …Задыхаясь, шепчу, задыхаясь, что ты оказалась права –
    черновик моей жизни бездарен –
    мы просто спасались,
    мы какое-то время дышали друг другом, а после…
    Все, что после – предзимняя блажь.… Рассветает…

    И вот они, новые ритмы,
    Заглушая мой блюз,
    молотками отбойными рвутся сквозь стены
    и грохочут победно –
    - ДО-ЖИТЬ, ДО-ЛЮБИТЬ, ДО-ТЕРПЕТЬ!
    …И вот так – целый день, помогая,
    помогая дожить, дожить, дожить, дожить…
    Friday, May 19th, 2006
    9:24 am
    Ирина Евса – «…сгорят осенним золотом дотла»
    Ицхак Скородинский

    Ирина Евса – «…сгорят осенним золотом дотла»

    Не просто разлюбила и ушла,
    а раскидала по асфальту листья рыжие.
    И до утра они уже не выживут,
    сгорят осенним золотом дотла….

    Эти стихи Ирина Евса опубликовала в своей первой книге «Дебют 76», когда ей было девятнадцать. А подборка, которую я составил для Вас – из тех книг поэтессы, которые на протяжении всей своей жизни я собирал.
    Сборник «Дыхание» - 1978г.
    Я там живу, где жёлтый зной
    Невыносимо пахнет сеном
    И небо дождь янтарный сеет,
    Как просо сеяли весной.

    И этот сонный светлый дождь
    На волосах – росой рассветной….

    Девочка, читающая книгу
    в ясный день на солнечной поляне,
    имя твоё бережно губами
    повторит, запомнив навсегда.

    Я не могу цитировать стихотворения целиком, для этого нужно было бы получить разрешение автора, как я сделал это в предыдущих обзорах, но…. Связь с Ириной у меня утеряна, да и я, в общем-то, всегда был её чи и почитателем, а не близким знакомым. Так что, мой любимый её сборник «Сад» за восемьдесят пятый год, и несколько строчек из него.

    Они сидели за столом,
    и было видно, что чужие.
    И так молчали тяжело,
    как будто оба сторожили
    друг друга….

    …И в потёртости зимы,
    в сырости её простудной –
    зеленью из-под земли
    моя молодость проступит.

    …Я сплю ещё. Но мне слышны грома
    подземные. Толчки зелёной крови
    меня вздымают. И сводя с ума,
    шумят ветвями под зелёной кровлей.

    А годом раньше была выпущена книжка стихов «Август».

    …Я шла к тебе по рыжей,
    по золотой, багряной
    листве, что полдень выжег
    рукою окаянной.

    Растерянно ступая,
    как в облетевшей роще.
    Ты ищешь путь слепая –
    подняв лицо, наощупь.

    Вся жизнь моя и мука,
    и боль до встречи этой –
    всего лишь отзвук звука.
    Всего лишь отсвет света.

    А вот, из последней книжки, которая есть у меня – «Седьмой день», я купил её каких-то пятнадцать пять лет тому, перед тем, как покинул свой украинский сад и переместился за много лесов, полей и рек, в Израиль. И её стихи о стране, где я живу теперь.

    …У прошлого в саду – диковинные травы,
    тысячелетний мох на сером валуне.
    Налево – тамариск. Акация – направо.
    Глициния ползёт по каменной стене.

    Там – женщины смелы. Мужчины – смуглолицы.
    И голоса детей, как бабочки пестры.
    Там – медлят облака, готовые пролиться
    сиреневой водой на жёлтый склон горы.

    И к морю из аллей запущенного рая,
    из лепета листа, из трепета куста –
    идёт моя любовь, на дудочке играя,
    откинутой рукой размахивая в такт….

    Зачем я пишу эти миниатюрки? Пытаюсь догнать уходящее? Ведь, если Вы откроете стихи Ирины в Интернете, а там их предостаточно, то Вы поразитесь тому, как они непохожи на те, что я впечатал для знакомства с ней для Вас. Но это потому, что ВСЕ СТИХИ харьковчанки Ирины Евсы можно было бы перепечатывать, выращивая из них самые настоящие поэтические деревца. И получилась бы из всего этого – огромная поэтическая роща.

    …В звенящем летнем дне мы юны и смелы.
    И краски лета ярки, но не грубы.
    И терпкий запах солнца и смолы
    к ладоням пристаёт…
    Monday, March 27th, 2006
    3:36 pm
    Ицхак Скородинский

    ПЯТНАДЦАТЬ ЛЕТ ОТДЕЛЬНО.
    (поэтическая публицистика)

    Александру Исаевичу Солженицыну
    посвящается.


    Предисловие.

    Может показаться, что это, эклектически сшитое из разноцветных кусков одеяло, жанр которого я затрудняюсь определить, рассказывает, в противовес последней работе Александра Исаича, об, отделившемся от всего русского, миллионе с лишним евреев, репатриировавшихся в страну своего исхода по чисто идеологическим соображениям. Ан, нет! Я хочу в пространстве этого, не пойми-прости чего, раскрыть кривду, обыкновенную гойскую кривду, и речь пойдет о полумиллионе израильских гоев, живущих уже пятнадцать лет в Израиле совершенно отдельно от избранного народа, на нашей новой и неисторической, для нас, Отчизне. Наверное, нужно пояснить, значение слова «гой» применительно к современной израильской действительности. Ну, здесь все очень просто и не подлежит никаким обсуждениям или изменениям. И я осознанно сшил на быструю нитку разрозненные и хаотично воспроизведенные обрывки моего существования на Крайнем Ближнем Востоке. Вообще-то, после опыта, полученного в результате эксперимента, который я проделал со своей собственной жизнью и с жизнью своих любимых, переместившись в ранневековье Израиля, я искренне убежден, что для нас, безродных космополитов израильских, существование здесь возможно только и только ОТДЕЛЬНО ОТ ИЗБРАННОГО НАРОДА.

    Фрагмент первый.
    НЕГЕВ – ПУСТЫНЯ - ШОФАР

    В эту землю вцепившись корнями, ветвями, колючками, злобами, стонами….
    Прошлой жизни «ужасной» не помня, не помня уже…,
    шелушащейся кожей, рубцами на сердце, узлами судьбы и изломами
    заплативши за «райскую» жизнь на запёкшейся кровью меже….
    Изуверское это светило, прожегшее кости сквозь тело –
    баю солнышком ласковым, сном…. Райским сном….
    …А те брызги тумана, которые после хамсина хватаю иссохшимся ртом….
    Ну, конечно же, - кажется мне, что текут они в глотку,
    что медом текут… Молоком….
    Медом и молоком….
    Медом…
    и молоком….


    Фрагмент второй

    ХРОНИКА ПИКИРУЮЩЕГО ОБЩЕСТВА.
    (А от выборов – ой, до выборов – «перерывчик небольшой»)
    1. После выборов в Кнессет – 2003 и до бурной весны 2005.

    Так что же там произошло вчера, в доме Облонских? Никак, маленький такой Израиль…. Бурлит, ох, бурлит плавильный котел Ближнего Востока, сколько уж лет булькает. Кажется, что вот, ещё одно усилие - и мы увидим их, сияющие вершины сионизма, построенного таки в одной, отдельно взятой и единственно возможной стране. А может быть пост-сионизма …. Глобализированного иудейским фундаментализмом…?! А что, представляете, новейшие виды вооружения попадают в руки духовных лидеров, уважаемый рав Овадья Йосеф поднимает указательный палец вверх, и….
    Фантазии фантазиями, а вчера был очень показательный, можно сказать, знаковый день календаря. Ну, евреи, они – в отличие от настоящих иудеев – и в Израиле евреи. К их услугам было более пятидесяти возможностей отдать свой голос в пользу еще более выраженного характера нашего государства. А какие такие возможности были предоставлены нам – ГОЯМ городов Ашдода, Ашкелона и Беер-Шевы?
    СТОП – МАШИНА!!! Вдруг, откуда ни возьмись – взрывается что-то петардическое, звучит барабанная дробь и Вашем сознании, мой читатель, возникает экран суперсовременного компьютера 2003 из самого продвинутого фантастического триллера для очень взрослых, а на нём… горящими дьявольским огнём буквами НАЧЕРТАНО….
    - Мои дорогие! Если Вы читаете эти строки, значит, Вы еще не забыли великий и могучий…. А теперь, внимание – впервые в многовековой истории государства Израиль (что? – где?! – КОГДА?!!!) будет напечатана статья о жизненно важных для нас, израильских изгоев, проблемах. И что гораздо ужаснее – она будет написана одним из двухсот пятидесяти тысяч неизбранных никуда, гойских интеллигентов земли обетованной. Вот так!!!
    Автор предупреждает! Чтение этого опуса ультра и прочими ортодоксами, а также наци и прочими оналистами, очень вредно для здоровья окружающих их людей. А редакция, естественно, за публикацию этого безобразия никакой ответственности не несёт!
    Итак…, я начинаю?!
    Там, на заснеженных просторах, когда мы, бывшие евреи СССР, совершенно безосновательно считались принадлежащими к избранному народу, о чем гласила соответствующая запись – «ЕВРЕЙ» в волчьем билете, который нам выдавали вместо «молоткастого и серпастого», мы в день выборов могли пройти на избирательный участок и, выпив для храбрости лимонаду в праздничном буфете, вычеркнуть всех на фиг.
    А что же здесь, в стране, которая своим, самым последним по престижности, приоритетом, хвалится, что она еще и чуть ли не демократическая? Давайте присмотримся, пройдем, так сказать, по всему спектру политической жизни нашей новейшей Родины. Вот, сейчас, я выну «из широких штанин» свою синекожую штуковину. Я имею в виду, свое удостоверение личности. И что я вижу? Это еще зачем, так же, как и при коммунистах, оценивая мою чистокровность, вставили запись о том, что я в этой стране белый негр. И «значит - это кому-нибудь нужно». А кому?! Скажите люди добрые и не очень, а кому это нужно - своими собственными руками обособлять довольно значительную часть населения страны и превращать нас в Манделлов, в суперновых русских, в инородцев…? И не бойтесь отвечать, иудеи, уже можно, выборы вчера закончились, и Вы снова на них победили…. В том числе и нас.
    Но, что было, то было – главное, сделать из этого всего хоть какие-нибудь выводы. Вот, Вы – уважаемые господа наши, хоть раз в жизни задумывались, что такого нужно было бы сделать, чтобы мы – изгои Вашего избранного общества с удовольствием пошли бы на следующие досрочные выборы в Кнессет и проголосовали бы, ну, предположим за партию национал-социалистов. Я имею в виду партию самых энергичных политиков на нашей планете. Вы, наверное, сразу же подумали - а не дать ли им каких-никаких прав человека?! Не надо, иудеи, приехав сюда, через очень короткое время, т.е. практически на следующий же день, начинаешь понимать, что поменял шило на швайку, антисемитов – на таких же, но более изощренных и извращенных…. И что это уже навсегда!
    Ах, Вы не верите мне?! О, я еще и антисемитская морда?! Куда, куда мне убираться?! Ну, правильно - на свою «доисторическую Родину»?! Это туда, где живут доисторические люди, унтерменши?! А если я, все-таки не уеду? Ну, понятно, я должен знать свое место, вести себя тихо-о-охо-о-охонько, а то местный Ваш Фадеев сядет в танк и покажет мне, где в пустыне Негев зимуют некошерные раки…. Глупо все это, глупо и неинтересно.
    А вот, что мне действительно интересно, так это – может, хоть кто-нибудь из бесчисленной армии политаналитиков ответить мне…. Каков процент безработных среди почти полумиллионной армии иностранных рабочих, не имеющих, казалось бы, даже таких куцых прав, как у меня? Вам смешно?! Но в очереди на работу – я, и такие, как я, стоим за ними. И эта очередь тоже навсегда….
    В современном Израиле прав тот, кто истово и всерьез поклоняется золотому тельцу, все права в их волосатых лапах, а нам – (негры, они и с белой кожей негры), всего то и нужно было бы от Вас – гарантированного рабочего места на Ваших промышленных предприятиях до самой смерти. Мы даже уже и на надсмотрщиков Ваших были бы согласны - это те, которые проходят под кодовым именем – менаэль. И знаете почему?
    А потому, что тогда мы бы… посылали бы Вас всех, хотя бы после работы по матушке по Волге…. И жили бы себе, не тужили, добра наживали, да еще и Вам, жестокие и выйные Вы наши, «строить и жить помогали» бы…. Но, что это я – всё бы, да бы, да бы…уже во рту поганки выросли, а я, дурень старый, в который уж раз в своей жизни попадаю в «эфтую яму».
    Да, так на чем мы с вами остановились. От выборов до выборов – «перерывчик небольшой». А в день следующих – достаю я, значит, свою синекожую свою штуковину из, теперь уже шортов, и иду отдавать свой без ценный голос…. За кого?!
    Самая главная опция для гражданина и суперпатриота – общенациональные партии. И тут же, сам собой, закорючивается вопрос…. А как Вы думаете, твердолобые Вы наши – сколько из всех, представленных в Кнессете партий смогли бы продолжать свою кипучую деятельность в стране абсолютной свободы – во Франции?! Я полагаю, что ни одна не смогла бы, так как все израильские партии, включая возрожденную из пепла партию русских «нашистов», попали бы в тамошнем политическом раскладе на места правее партии Ле-Пена и не прошли бы электоральный барьер.
    Германия. Парадоксально, но я думаю, что в этой, дующей на молоко, стране все наши парии были бы объявлены вне закона…. Как это - почему? А Вы представляете себе германскую партию, которая истово отстаивает немецкий характер государства, декларирует раздельное обучение детей, родители которых не удостоились «чести» принадлежать к арийской расе и хотя бы запятую ставит не туда в вопросе о правах человека.
    Англия…. Соединенные Штаты…. Without commentaries!
    А вот вопрос, который я сам себе задавал на следующий день после выборов, и который ответил сам на себя сегодня. Почему мы, новоприбывшие должны были продираться к сути общеизраильских партий через вереницу каких-то маловразумительных названий – Сплочение, Измена, Работа, Энергия, ШАС, наконец…. И вот теперь, весной 2005 все стало ясно, как божий день. Первое и самое, может быть, главное – прикрывшись таким названием, как щитом, можно сразу же после выборов образовывать самые противоестественные политические союзы, посылая всех своих избирателей на фиг вместе со своими собственными предвыборными обещаниями. Это все равно, как если бы демократическая партия Австрии заключила бы союз с партией Хайдера…. Там это почти вселенский скандал, а у нас - повседневная политическая рутина….
    И второе, - то, от чего почти каждый день рыдает г-н Эдельштейн на канале Израиль плюс. Наглое воровство политических идей у своих же идеологических противников. Ну, что теперь делать моему дорогому Яхаду, ободранному до костей нынешним премьером? В каком кошмарном сне могло присниться ЭТО?!!! Шарон и размежевание. И угрозы от его недавних поклонников – отправить нашего дорогого латифундиста по дороге Ицхака Рабина. Для Вас, достопочтенные, все это может и проще пареной репы, а вот для приехавших сюда в возрасте принятия решений – явно не здраво…. Нет, не здраво!
    И последнее, - а где, я Вас спрашиваю Сионистская партия, чтоб так и называлась – сионистская, нашей маленькой, но такой великой страны?! Когда, после Катастрофы, наши великолепные старики принимали великолепный, гениальный, по сути, Закон о Возвращении – думали ли они о том, что это будет экзамен на человечность для их ближайших потомков, и, что Вы, многоуважаемые, этот экзамен провалите! В каком кошмарном сне, я мог бы увидать…. Что я приезжаю, наконец, в Израиль, покупаю на свои кровные газету и тут же читаю, что попал в страну по ошибке и только потому, что у меня в роду, цитирую, «была кошка, исповедовавшая иудаизм». Так там назвали мою бабушку, и это был второй случай, когда ее так назвали. А первая цитатка была из Геббельса, господа Вы мои хорошие. И первые впечатления – они самые яркие и «на всю оставшуюся жизнь»!
    Ну, потом попривык, пообтёрся, понял, куда попал. Но, вот, что еще очень странно, и к чему, наверное, не привыкну никогда. Как это так случилось, что ксенофобия стала самым массовым явлением в обществе, где почти каждый испытал ее на собственной шкуре в галуте. Ну, бывает, в семье не без урода…. Но чтобы почти все!
    Зачем и кому нужны были евреи в СССР? Почему нас не поубивали там, не разделяя на чистых и нечистых, как это сделали когда-то в, сошедшей с ума на одну единственную историческую минуточку, Германии? Я этот понял только тогда, когда хлебнул такого же в Израиле. Я был там чем – то вроде белой мыши в шахте, вспомните, держали таких раньше. Шахтеры, т.е. избранный народ, работали, в основном надзирателями, а сами на этих мышей время от времени поглядывали…. И если по стволу шахты шел рудничный газ, то мышки эти начинали пищать, а потом сдыхали, а весь руководящий состав бежал из шахты, сломя голову. И тем спасались.
    Вот и мы уже пищим, пищим, но никто не слышит. Иудеи, Вы же ведь своё собственное сознание калечите! Вы думаете – почему это г-н Барак не прошел на второй срок? Промышленное производство при нём поднималось, как на дрожжах, половина объявлений в газетах состояла из воплей – ТРЕБУЮТСЯ, теракты почти прекратились…. А если бы дали этому недобитому Наполеону повластвовать полную каденцию, так он еще, глядишь, сотворил бы мир во всем ближневосточном мире. А что тогда бы случилось с историческим предназначением избранного народа! Вот и предложили Эхуду поискать себе другой народ для его шведского варианта развития страны. И только после моря крови, рыданий и страданий – к чему мы все пришли?! Правильно, к тому, от чего и хотел плясать наш солдат № 1. Глупо?! Архиглупо, как любил говаривать, еще в позапрошлом веке имевший право приехать в страну согласно Закону о Возвращении, Владимир Ильич.
    А процесс внедрения в сознание людей национализма уже почти закончился, так как подавляющая часть населения искренне считают ДПЧ – смертельным вирусом для избранного народа, не желает разумно решать свои насущные проблемы, и вместе с крайне правыми усиленно ищет внутреннего врага. Тут Вам и ксенофобские передачи, вроде программы «Слуги народа» на третьей, по значимости, телевизионной кнопке, и стравливание чистых и нечистых, по крови, на всем, что печатает, говорит и показывает на русском языке. Апофеоз – это когда наш дорогой и усатый телекомментатор Израиль плюса, которого мы, ласково так, называем Иосифом Виссарионовичем Ющенко, обвинил гойскую интеллигенцию в поджоге рейхстага, то бишь, синагоги. Нет, они там подстраховались, сказали пару слов о предположительности событий. Но все равно – было это грязно и скучно. Очень напоминало в миниатюре процесс врачей. Я тогда был еще не совсем взрослый, но по ощущениям – очень, знаете ли, напоминало.
    Хорош или плох, превратившийся сейчас в защитника крайне правых, г-н Щаранский, но когда-то, он не стал по моему примеру снимать штаны и идти открывать дверь, когда в нее постучали…. И самолетчик Кузнецов…. И иже с ними…. Эти люди могут ошибаться сейчас, все-таки, они и боролись, и напоролись. Но чтоб вот так, внаглую, нападать на самую беззащитную и неорганизованную часть израильских граждан и не сесть за это навсегда в тюрьму, что обязательно случилось бы в любой европейской стране….
    Так же, как и в СССР, мы составляем трехпроцентный закоулок от общего состава населения страны. Так же, как и там, нет ни одной общественной организации, которая бы всерьез и вправду защищала БЫ наши интересы. Более того, в 2004-ом, я разослал подобие этой статьи во все, как сейчас модно говорить, опции, включая, самые левые. Исключая, естественно, партию израильских коммунистов. И что?! Никто даже не ответил.
    Ладно, я не член стаи, не прикормленный автор, я никто. Но я хотел бы, чтобы эта моя, гойская кривда о нашем существовании здесь, такая нужная изувеченной попранием элементарных прав и свобод доброй, а никак не злой половине алии, вышла наружу. А я вздохнул бы с облегчением и снова занялся бы своим невинным графоманством, ушел бы сажать капусту на балконе и сочинять стишки. Только, прошу Вас, иудеи, не рассказывайте больше мне и, таким как я, о бесконечной Вашей пиарборьбе за гражданские браки. Это очень напоминает историю о плохом солдате Рабиновиче, который старается. Ни родиться, по-человечески, РАБОТУ БУДУЩИМ РОДИТЕЛЯМ И, ХОТЯ БЫ, ДЕТСКИЕ БЕСПЛАТНЫЕ УЧРЕЖДЕНИЯ, КОТОРЫЕ БЫЛИ У НАС В ГАЛУТЕ, ни учиться, СТО ТЫСЯЧ ДЕТЕЙ НАШИХ ФАКТИЧЕСКИ БЫЛИ ВЫШВЫРНУТЫ ПОЛИТСИСТЕМОЙ ИЗ ШКОЛ, ни работать, ДЕСЯТИЛЕТИЯМИ СТОЯЩИМ В БЮРО ПО НЕТРУДОУСТРОЙСТВУ СТАРИКАМ ИЗ ГОЕВ ПОРА МЕДАЛЬ ВЫДАВАТЬ – « ЗА ДОЛГОТЕРПЕНИЕ», ни жить для народа. У НЕТАНИ ЯГИ ДАЖЕ НА ПОСЛЕДНИЙ, САМЫЙ ДЕШЕВЫЙ БАТОН ХЛЕБА И ПАКЕТ МОЛОКА СЛЮНКИ ПОТЕКЛИ, нам уже никогда не дадут….
    Мы находимся в таком же положении, в каковом были там, на холоде, а Вы – о гражданских браках…. Вы, хотя бы, прекратите охоту на беззащитных русских матерей- одиночек, остановите эту Вашу, иудейскую инквизицию, по ночам врывающихся в их жилища и до смерти пугающих наших детей, тотон-макутов, а уже потом, когда хотя бы элементарные нормы, я уже даже не мечтаю о сыворотке ДПЧ, будут соблюдены, вот тогда, лет через сто, когда большинство народа опомнится и захочет, согласно опросам и исключительно среди титульной нации, эту норму ввести – организовывайте этот Ваш, дурацкий институт…. А то, что же это получается, святые Вы наши! Жизнь наша здесь – такое же пекло, как и в Союзе нерушимом, только угнетатели поумнее, никакой свободы слова, абсолютное бесправие в общественных организациях, и, самое главное, весь иудейский народ и его правители полны решимости приступить к окончательному решению гойского вопроса, а партия заплаканных миллионеров, проигравшая последнюю в этой каденции битву за будирование вопроса о брачующихся, и честно признавшаяся, да, обманули мы Вас, использовали по назначению и… кинули. Так вот, они тут же, не отходя от кассы, предлагает нам снова голосовать за их партию, в надежде обманывать снова и снова.
    Ведь - что, в сущности, происходит? Самое практичное в мире и прагматичное до последних нервных окончаний израильское сообщество вынуждено врать всем, и в первую очередь, себе, что живет по заветам, придуманным в начале прошлого века национально озабоченными идеалистами из Европы. Закон о Возвращении никак не стыкуется с убеждениями народных масс и нашего будущего премьера, кого бы ни выбрали. Правительство живет уже даже не неделями, а от рассвета до заката, да и со стратегическими целями - явная напряженка. Последний глобальный проект – освоение целинных палестинских и залежных сирийских земель явно обанкротилась и уже никогда не даст никакого предродового толчка развитию страны.
    Экономическое возрождение, которое вслед за Никитой Сергеевичем так громогласно озвучил еще один бывший наш премьер, - Наши цели ясны, задачи определены – за работу, товарищи! – если и осуществилось, то в связи с его последним утверждением, что через десять лет весь иудейский и выжившая часть гойского народа Израиля будут жить почти при коммунизме. Работы не было, нет, и не будет, а бессмертную историю про сдохнувшего ишака и шаха, министр финансов и без меня знает и даже с успехом применяет на практике.
    И где же выход, спросите Вы меня, раз взялся изобретать новый литературный жанр – поэтическую публицистику, так соответствуй, снабжай апартеизированные семьи, если не курями, то хотя бы свининкой к Песаху. Ищи этот самый выход.
    Пожалуйста, отвечаю. Для молодых выход там же, где и вход. Беги отсюда, пока выпускают, а то достроят Великую Иудейскую Стену и примутся строить внутри ж. б.- тонированного пространства неоГДР. Бутанцев впускать, русских не выпускать. А нам, послешестидесятникам израильским остается одно – свежий воздух, свежий воздух, свежий воздух и продолжать шевелиться, пока хоть что-нибудь шевелится. И понимать, что мы находимся в своём последнем и страшном галуте. НЕ потому, что здесь жить невозможно, а потому, что там, в стране псевдосоциалистов у нас была хотя бы мечта и надежда. А здесь эта стерва для нас, израильских гоев вчера умерла. Последней….

    Фрагмент третий.

    Сonsciousness defines consumer.

    Общеизвестно, что в любой переразвитой стране, где иудаизм неотделим от государства, гражданское общество все-таки, делится на две, примерно равные части. На владельцев самодвижущихся устройств, которые перемещают счастливчиков в день субботнего праздника, куда только захочет нога, нажимающая на газ, а хочет она, в основном, прокатиться с ветерком на берег ближайшего к ней моря…. И на любителей пеших прогулок по пыльным улицам городов, причем эти любители, во время своих, опять же, субботних перемещений их потных тел, не могут наслаждаться окружающим их пейзажем. Даже на небушко эти несчастные не в состоянии посмотреть, т.к., все как один, вынуждены разглядывать, куда ступают их собственные ноги, чтобы, не дай Б.Г., не вступить в собачье сами понимаете что. В мокром остатке остаются велосипедисты, которые, в силу своего южного темперамента, перемещаются на огромной скорости и почему-то исключительно по пешеходным дорожкам и тротуарам, лавируя между пешеходами и заставляя тех выпархивать из-под их колес и все-таки вступать в это самое…. И тут же в подсознание вступивших всплывает знаменитое изречение геноссе Гитлера, которое он произнес перед тем, как застрелиться.
    - Каждому своё…. – прошептал бывший владелец половины подлунного мира. И нажал на курок.
    А любители зигзагообразно спортивного шага матерятся весь свой оставшийся путь, причем, почему-то исключительно правильно и по-русски.

    Фрагмент четвертый

    ЗА ЧТО ЖЕ, ВАНЕЧКУ МОРОЗОВА?

    Переосмыслил то, чем закончил второй фрагмент и подумал – может быть, я вовсе и не лев. В том смысле, что неправ. Для меня, действительно, все кончено, никаких иллюзий не осталось, мне здесь доживать в положении овоща, какие уж в этом полузакопанном положении могут быть особенные надежды…
    Но молодежь, молодежь наша – та, что здесь застряла зачем-то в стране фанатиков, им мои упражнения в красноречии, может быть, и понадобятся. И в связи с этим… Я продолжаю?!
    А продолжаю я еще и потому, что сегодня ночью мне, вместо сна, было смутное видение, плач о партии Шинуй. Их откровенная ложь в отношении гойской интеллигенции, по моему мнению, заключалась не в том, что они поддержали или не поддержали бюджет. Это – так же, как и их обманка с гражданскими браками – смех на лестнице. То, что Шарону для создания подавляющего большинства в Кнессете пришлось прихватить эту разношерстную компанию хороших, во всех отношениях политдеятелей, которые после выборов совсем уж стали похожи на акулу Каракулу. Это – у которой остался один правый глаз, потому что советские пионеры – Танечка и Ванечка по левому глазику то, как Вы помните, кирпичом, кирпичом.… Но иллюзию решения хоть одного, хоть какого-нибудь, хоть самого маленького вопросика, облегчающего наши бантустанские будни в этой стране, неопартийцы израильских изменьщиков создали. И сделали ЭТО талантливо. Вот я и хочу, опираясь на несомненный талант их предводителям – Томи Лапида, сформулировать сейчас – а какую такую партию нужно было бы создать, чтоб у меня от неё не стали бы – бы – бы расти во рту грибы, а я, и еще полмиллиона таких же, тут же побежали бы – бы – бы за эту партию голосовать.
    Для этого нам бы, нам бы, нам бы всем бы… полезно было бы разобраться – что такое приключилось с НАМИ… Стоп! А кто есть МЫ?! Я полагаю, что такая партия была бы наиболее полезна семьям, которым в Израиле присвоили кличку – смешанные.
    Давайте-ка, переместимся на полстранички в салон авиалайнера Эль-Аль, посредством которого на свою историческую Родину совершенно бесплатно перемещается какое-то количество евреев, прихватив с собою, куда деваться, такое же количество своих нееврейских родственников. В тот самый момент, когда это средство перемещения пересекает государственную границу Израиля, с перемещаемыми немедленно происходят прямо-таки волшебные превращения, о которых жаждущие вкусить райской жизни на святой земле еще не подозревают. Все, находящиеся в самолётике этом, попадают в зазеркалье, как бы меняются местами. Тот или та, кому антисемиты всю их сознательную жизнь норовили подпортить физиомордию, и это автоматически происходило независимо оттого, что было записано в пятой графе их паспорта, - тут же, на лету превращаются в Представителей Избранного Народа. А что же происходит с их лучшими половинами и некоторыми из деток?!
    Детям нашим я хотел бы посвятить отдельную главу этого моего эпического повествования, а сейчас присмотримся к семье, бывший глава которой – такой себе русский мущинка, а зовут его, предположим, Ванечка Морозов, и это о нем пел наш гениальный бард самую свою непонятную песню – «За что же, Ванечку Морозова, ведь он ни в чем не виноват?».
    Виноват, еще как виноват! Медузоед проклятый, ассимилянт, вонючий… - дальше Вы и без меня можете продолжать, до его, Ваничкиной мамы, имя которой обязательно будет записано в его удостоверение личности – на потеху всем многочисленным проверяющим, которые ехидно и по-свойски пошутят еще по этому поводу. А и то, правда, ведь там, в удостоверении его гойской личности, ЭТО ЕЩЕ ЗАЧЕМ – ИУДЕИ, ВЫ ИУДЕИ НЕДОПУГАННЫЕ – В ГРАФЕ « ПРЕДКИ» БУДЕТ ЗАПИСАНО ЕЁ ИМЯ – ПРАСКОВЬЯ. Ну, разве это имя?! Вот – Гади или Зээв – это человеческие имена, а – Пряскувья, нет – Прусковия это ж море смеха, ну чего ты не смеешься, Арье.… Ах, это древнееврейское имя – Прасковья.… А ты откуда знаешь? Ах, от верблюда…. Нет, Арье таких, как ты точно надо в тюрьму отправлять – смейся Арье…. Вместе со всеми смейся…. Или, хотя бы зарычи на этого, непонятно как пробравшегося в страну…. Рычи, гад, а то из тюрьмы не выберешься ни-ког-да!!!
    Так, «За что же, Ванечкину мамочку??» Не понимаете?! Тогда вспомните, что написал бы обо всем этом гениальный гойский писатель Лев Николаевич Толстой, если бы не Ванечка, а он репатриировался в Израиль. Он тут же написал бы – « Каждая смешанная семья в этой стране несчастлива по-своему». А и, вправду – жил этот скромняга, в своем, привычном славянском миру, по его понятиям, и чего только не делал, чтобы ей, своей циркачке угодить…. И не подозревал он, что его такое ласковое имя – Ваня, имеет очень даже глубокое древнееврейское и, можно сказать, божественное происхождение, а судьба ему уготована особенная, можно сказать, трагическая. Ведь когда он, по велению этой самой судьбы, очутился в одном из израильских городов развития, то понял постепенно, что в своей семье он больше не пользуется никаким авторитетом…. Более того, когда его вдруг выгнали с его любимой стройки, где наш герой пахал за минимум шекелей в час, и заменили двумя, более удобными во всех отношениях филлипинчиками, Ванечка наш совсем, заскучал. А тут еще, старшенький, которого, в честь его русского дедушки когда-то нарекли ласковым таким имечком – Павлик, стал вдруг героем иудейским – Саулом, отрастил пейсы и исчез навсегда в глубинах литвякской ешивы, знать не желая, а кто же это его, такого освященного на свет произвел. А та, что «по проволоке ходила», а потом Ванечку зачем-то в глубины библейских пустынь уволокла – «помахала таки ему, белою рукой», настучала на болезного в полицию, что Ваня уже не хочет, а вернее сказать, не может, а еще вернее – не имеет никакого права, жить с ней счастливой семейной жизнью, и начала процесс экстрадиции неверного (есть такая опция в израильском правовом поле) на могилку его русской мамочки Прасковьи свет Дмитриевны.
    А вот еще один вполне стандартный случай неудавшегося поглощения инородной славянской души китом Иовским…. Приезжает, к примеру, теперь уже на теплоходе из города-героя Одессы вполне русская такая себе мама с мужем, ребенком, а собаку они вместе с квартирой и машиной оставили мужниному брату. Муженек ее, который в галуте назывался Борис Михалычем, а тут, вдохнув пару раз воздуха из первого в своей жизни шарава и, сделавшись тут же Барух Мойшевичем – ошизел вконец.
    А может, наслушался из радио, начитался из газет, насмотрелся из Израиль плюс…. В общем, избранность в голову человеку ударила. И начал он, по совету нашего страшного и усатого телекомментатора – это, которого в наших кругах Иосифом Виссарионовичем кличут, «этой Б.Г.-ом проклятой гойке» искать место, мол, каждый гой в святой земле должен знать свое место, а то, что же это получается – за людей, что ли их считать, этих этнических выходцев с нашей «доисторической» Родины. Учить ее начал…. И совсем не так, как писал бессмертный автор русского нашего, родненького Домостроя…. Цитирую – «Положив жену в амбаре на что-нибудь мягкое, сено, например, поучить ее в меру, но не оглоблей и не лопатой, и не вилами, а вожжами…. Чтоб потом благодарна была». А учил Мойшевич свою благоверную увесистым своим иудейским кулаком по разным частям тела, включая женину головушку. Дарьюшка, так звали нашу декабристку, терпела все это, хоть и понимала – если так сильно лупит, то совсем разлюбил. А избранный наш, насмотревшись на халяву эротических каналов – потребовал от нее, это после побоев то, еще и камасутры. Ну, и получил. Сковородкой по голове. А что? Сковородка в данный нам всем исторический отрезок времени – самое распространенное оружие израильских феминисток. Не булыжником же было его учить…, чтоб потом благодарен был.
    Эта история завершилась совсем не в русле нациополитики нашей страны. Приложив замороженную курицу к воспаленной своей голове, Барух, просидел, запершись в темной ванне, сколько-то времени. А потом побежал, со всех ног, на съемную дочкину квартиру – там всегда скрывалась в случае чего Дарьюшка от мужниного гнева, пал пред ней на колени и долго, долго целовал её «обветренные руки»…. И тут же, вместо стареньких ее туфелек, подарил ей новенькие. В общем, пришел в себя, человек, излечился от иудейского чванства. Дарьюшка простила…. А вот дочка – НЕТ! НИКОГДА И НИ ЗА ЧТО! …Но это так, один случай из…, а кто его разберет, может и часто так случается. Чужая семья – потёмки.
    ТАК – КАКОЙ ТАКОЙ ПАРТИИ НУЖНО ВСЕМ ЭТИМ ЛЮДЯМ!!!
    В общем-то, подобие такой партии уже есть. И называется она зачем-то Демократический выбор. Вот, если бы Бронфманом был я, то назвал бы такую партию скромно и со вкусом – Демократическая партия, как у людей в США, а не Яблоко, как у меня на Родине. И не Родина, как у русских нашистов. А что? Очень может быть, что новая Россия подхватила эту заразу – называть партии кличками у нас. Тем более что политтехнологи в большой мир, в общем-то, вылетали из одного и того же, бундовского гнезда.
    Хочу Вам рассказать, как я в Демвыбор записался. Произошло это самым неожиданным для меня самого образом. Я уже докладывал Вам, что я, в общем-то, совсем не борец…, а скорее клоун. И надо Вам сказать, что есть у нас в Беер-Шеве такая народная тропа, из трущобного района Далет, где и проживает основная масса таких же клоунов, как и я, в центр города, где находится палочки-выручалочки наши, самый дешевый супер в городе и рынок. Да и все городские конторы рядом, включая Битуах её Леуми и бюро по нетрудоустройству. Если ехать на автобусе, то это нужно в минус заносить последнюю буханку хлеба и пакет молока, вот мы и ходим по нашей староолимовской дороге, ох, да – из Далета, ой, да – в Кеньон…. Купил, значит, я на рынке огурчики, помидорчики, хлебца да молочка, и топаю по этой нашей тропе домой. И вдруг вижу – метров за пятьдесят от тропинки – сборище какое-то. Думал, опять переселенцы из Гуш-Катифа в гости пожаловали…, а потом пригляделся – батюшки-светы – Бронфман. Ну, и пошел я на него, как тот усатый мышь из диснеевского мультика шел… на сыр.
    Подошел, гляжу, всё путем. Стульчики расставлены, все сидят, солнышко светит, к тому же очень даже греет, вот я и примостил свои кости на один из этих стульчиков и стал внимательно слушать. Происходило вот что – жаловались все…. Кроме, собственно, самого Романа. Какая-то дама, честно предупредив собравшихся, что она не очень здорова душевно, поведала нам о соседской собаке, которая беспокоит ее по ночам. Такой же потертый громадянин, как и я, жаловался на грязь возле своего дома, еще одна благообразная семейная пара наперебой выказывала недовольство доминошниками, не дающими им спать. Вот, что меня поразило, так это поведение самого председателя и отца демократического иудаизма. Каждого внимательно выслушивал и каждому, не подслащивая пилюлю, говорил – сможет или нет помочь. Сообразив, что попал на встречу избиратель – депутат, я уже намылился линять оттуда, но был остановлен мягким взмахом руки и участливым взглядом Бронфмана, который поинтересовался моими проблемами. И заставил таки и меня тоже жаловаться. При этом он своими вопросами ЗАСТАВЛЯЛ МЕНЯ ДУМАТЬ НАД КАЖДОЙ ВЫСКАЗЫВАЕМОЙ МЫСЛЬЮ, и, я, отвыкший в этой стране думать напрочь, в конце концов, завис, как компьютер самой первой модели. А потом снова вклинился в разговор и высказал, что хотел – рассказал о полной блокаде свободы слова для неевреев. И тут же получил в ответ короткое – Да! И что же Вы хотите? Я снова завис, а потом, когда очередь снова дошла до меня, попросил помощи в том, чтобы найти своих. И немедленно был отправлен к группе людей неподалеку, видимо, это был штаб Демвыбора.
    Что- то давным-давно забытое было в этих людях. Наверное, я сам был таким лет десять тому назад, пока хамсин не выдул из моей башки последние мысли о свободе, равенстве и братстве. Меня тут же снабдили номерами телефонов, программой партии и попросили подумать о вступлении в нее. Я робко поинтересовался, а как это можно было бы сделать, на что мне ответили – хочешь – на, что и было проделано, не сходя с этого же места.
    Я вернулся на свою тропу и раз-два, раз-два – через какое-то время дошкандыбал до своей полуразрушенной крепости. И не на шутку начал возрождаться, и даже вот, сижу – изобретаю новый литературный жанр – поэтическую публицистику. А теперь вопрос на засыпку…. Что было бы, если б я в тот день не ступил на тропу покупки продовольствия?! Ведь моя партия хороша всем, кроме того, что она полуподпольная и узнать о ней такому, как я хоть что-нибудь, не представляется никакой возможности. Ну, хорошо я, как в том анекдоте, живого Бронфмана видел и теперь с искренним восхищением рассказываю, как этот политический Дон-Кехана, один против ста девятнадцати, хочет соединить несоединимое – цитирую из его программы – (я собираюсь предоставить на рассмотрение Кнессета ряд новых законопроектов, направленных на продолжение бескомпромиссной борьбы за такие забытые понятия как «свобода», «равенство» и «братство»….). Остановимся на минуту. Какие возвышенные слова! После такого хочется петь и смеяться, как дети. И мы продолжаем цитату в надежде на окончательную победу нашей партии на следующих выборах в Кнессет – (но не в искаженном понимании лозунгов социальных революций, а в понимании ИУДАИЗМА – свобода в духовной сфере, равенство перед законом, братство в сфере социально-экономической) – конец цитаты.
    А, теперь, не злясь и не спеша, разберемся. Господи, – да, какие такие революции, этого дерьма мы наглотались за нашу непростую жизнь в зоне притяжения России, где до сих пор наши «смешанные» семьи подвергаются такой же дискриминации, как и в Израиле, причем о Дарьюшке там говорили и судили ее с таким же жаром и фанатичным блеском в глазах, как и о Ванечке Морозове здесь. Единственное отличие – там не нужно было для заключения смешанного брака получать разрешение от ЦК КПСС, а после – не нужно было регистрировать этот брак, как апартеидный. А теперь – о моем понимании иудаизма. Ни у кого не вызывает сомнения тот факт, что после того, как иудаизм состоялся, как идеология – человечество стало другим, а после успешного маркетинга апостолами христианства своей веры римским императорам - бешеными темпами рвануло к вершинам духовности. Никто, даже брюхоголовые глобализаторы израильские не смогут отрицать, что – чем щепетильнее, до самой последней точки любое государство соблюдает десять заповедей гениального идеолога иудаизма М. Рабейну – тем быстрее и успешнее это государство развивается…. Парадоксальный пример этому – Япония. В восточных религиях не соблюдалась НИКОГДА одна единственная и, по моему мнению, главная заповедь – НЕ УБИВАЙ. А остальные, в той или иной степени присутствовали в самих учениях. Соблюдение этой заповеди в законодательстве страны после Второй Мировой Бойни привело к тому, что Япония перегнала остальные страны в своем экономическом развитии… НАВСЕГДА. Но! Таким же, если не гораздо более важным для рывка во всех сферах развития любого государства являются принципы другого документа, который в Израиле «почти не виден», и подавляющим (в смысле, давящим, как танк Меркова, всех несогласных с их мнением) большинством израильской публики считается чем-то вроде опаснейшего вируса. Я имею в виду ДПЧ – Декларацию Прав Человека, который неукоснительно соблюдает «разлагающаяся» Европа и надоедливо «политкорректные» Соединенные Штаты.
    Вот мы и подошли к вопросу о том, а какая, все-таки, партия нужна полумиллиону граждан Израиля, существующему кое-как в ар
    Friday, March 3rd, 2006
    10:12 am
    Лики творцов и затворцщиц.
    Ицхак Скородинский

    ЛИКИ

    Оглавление
    1. Ах, Зяма, Зямочка
    2. Вознесенский – 80 – 2000
    3. Ну и пусть!!!
    4. Реминисцируя Игоря Лотарева
    5. ВОСХОЖДЕНИЕ НА ЛИТВЕРШИНКУ
    ИЗ ГРЯДЫ ВОСЬМИСТРОЧИЙ
    6. ПРО ТО САМОЕ
    7. ЗИМА НА МАЙОРКЕ
    8. Роману Александровичу Левину – Харьковскому
    75 – ВИВАТ!!!
    9. Между Фрейдом и Адлером
    10. На Джомолунгме поэзии русской
    11. ЮРИЮ ЛЕВИТАНСКОМУ
    12. Шнитке – поэзия – взрыв.
    13. КИСТЬ, ЗАОСТРЕННАЯ ХИТРО

    1
    Ах, Зяма, Зямочка – судьбу шута
    ты вымолил у жизни….
    Овсюгом
    таился среди корма лошадиного,
    за ширмой спрятав покалеченное тело….

    Но голос! Голос!!!
    Этот трубный глас
    распространился по хрущёвкам и проспектам
    и стал настолько узнаваем,
    что
    ты выскочил из кукольного храма
    как оглашенный….

    И тотчас же сотворив,
    из самого себя живую куклу,
    так гениально захромал по всей планете,
    что стал кумиром вдов поры военной.

    А, вспомните….

    Перед уходом,
    и перед тем, как занавес упал,
    последний действом – твой телетеатр….

    Вот, в глубине задрапированного кресла,
    закрыв глаза,
    сидит измученный старик…

    Вдруг, встрепенувшись….
    И пульсируя ладонями и торсом,
    морщинами, глазами, носом и голосом непревзойденно-сиплым….

    Как ты тянулся к нам,
    как умолял,
    как утверждал, что смерти нет в помине….

    Ах, Зяма, Зямочка….
    Судьбу шута
    нам на забаву выпросив у жизни…
    Ты взял и растворился без остатка....
    Весь….
    Без остатка….
    Растворился в нас….

    2
    Вознесенский – 80
    Какая ретрОвая метаморфоза –
    роза с мороза….


    * * *


    ТРИОСТИШИЕ - 2000


    Взъерошенным воробушком с желтенькой шейкой шарфОвой
    вспархивает на сцену и долго, долго крутит головкой по сторонам,
    дрожа от нахлынувших аплодисментов, а потом…
    острым своим кулачёнком гвоздит и гвоздит пространство перед собой
    и, срываясь в фальцет, подпрыгивает, подпрыгивает, подпрыгивает….


    …И потом, на приеме по случаю, успокоившись и сглотнув пару фраз,
    окруженный толпучкой в меру увядших поклонниц в очках и при теле,
    чирикает без остановки автографы вечным своим пером,
    и, до судороги улыбаясь, вкушает ее, необоримую, высохший гений он наш….



    Думаешь – все, спекся чувак, кикснулся, сгинул, окольцованный фрачной толпой….
    Ан, нет! Наш старичок-чрк-чок вдруг замедляется и замирает в чем-то одиноко своём,
    вперяясь в сАмого дегенеративного нового русского недоуменно-каменным взглядом….
    А я вспоминаю, что вот так же глядел он на, почему-то, так и не прихлопнувшего его
    своей широкой рабочепартийной ладонью Никиту Сергеича Хрущева.

    3

    Ну, и пусть!!!
    Не жалею…
    С. А.Есенин


    Хоть жизнь и люблю всё сильнее,
    а смерти… почти… не боюсь –
    я понял давно – вещь в себе – я,
    и если умру – ну и пусть.

    Уже ни о чем не жалею,
    не плачу… немножечко… злюсь,
    что жизнь оказалась длиннее…
    судьбы….
    Так умру! Ну и пусть.

    И смерть не зову…. Но старея,
    лелею… вселенскую… грусть –
    так время проходит быстрее.
    Наверное, умру.
    Ну и пусть!!!

    4
    Реминисцируя Игоря Лотарева

    Добрый доктор Бармалей
    лишних убивал людей –
    тех, кто был уже недужен,
    и к тому ж, - Барух ха Биби! – *
    нахрен никому не нужен….
    Ну, а доктор Бармалей,
    новоявленный злодей –
    тем, кто корчился напрасно
    предлагал мгновенье счастья –
    смерть как сон, река, нирвана….
    А! Волна из океана,
    милосердьем наплывая,
    нежно, -
    головокруженье –
    улыбаясь…
    засыпая…
    уплываешь в Лимпопо….

    Власти доктора словили,
    власти доктора судили,
    и в кутузку затолкав,
    облегчились, и забыли –
    что он,… где он….Не слыхали -
    как из камеры вопит –
    Ой, болит! – да – Ай, болит! –
    наш несчастный….
    А найдя у Бармалея
    крови рак и простатит,
    а не насморк, не бронхит –
    не померяв даже пульса –
    в облегчение конвульсий
    прописали аспирин….

    Так и сдох он между прочими!
    …И теперь бессонной ночью,
    как прихватит сердце, почки,
    зубы и радикулит –
    я шепчу – Приди скорее,
    палестинский Бармалей, и…
    прояви ко мне участье –
    с жизнью помоги расстаться –
    пристрели из М – 16!!!

    …Чтоб потом -
    река,…
    нирвана….
    И волна!
    Из океана!!! * (Барух ха Биби!) – Слава Нетаниягу! (ивр.)

    5
    ВОСХОЖДЕНИЕ НА ЛИТВЕРШИНКУ
    ИЗ ГРЯДЫ ВОСЬМИСТРОЧИЙ.

    Преди-слов-и-йе!

    Каждый раз,
    перед тем, как начать ритурнель свой,
    я искренне так удивляюсь –
    ну, зачем?
    Вон, на сочных лугах поливных,
    сонм пиитов порхающих,
    боже! их крылья прозрачно хрустальны….
    А взгляды…
    Посмотрите в их взгляды –
    они широки и бездонны…
    А их пируэты -
    … гармония звука и цвета….
    А вкус….
    Это с их медосборов
    амброзией машут по Вашим, читатель, губам….
    Перед их Б.Г.-лепием избранных
    я просто хомо бесхвостый….

    Однако, пора собираться
    и за
    неимением крыльев,
    или хотя бы…
    геликоптера личного –
    в старом моем рюкзаке –
    тропоруб,
    крючья слов, сочленений словесных веревки,
    а в шальной голове
    ветер строф поэтических….

    Первостишие

    Это –
    элементарно,
    практически каждый,
    вспомнив чудное чье-то мгновение, и
    пролонгируя этот процесс в бесконечность
    может целый роман накропать….
    Или три… дцать –
    тут тропиков властвует ярость….


    Двустишие

    Здесь предгорье –
    глядишь на вершинку с надеждой –
    чтоб, хоть что-то увидеть бы….
    Дальше иду осторожно –
    трясина
    усеченных импрэшенов –
    запросто может меня засосать –
    так и будешь потом
    до кончины….
    Четки хокков и танков
    по горло в болоте…
    пробулькивать….


    Трио

    А вот с этой строкою всё ясно –
    здесь лагерь,
    первый базовый, в зарослях троп….
    Царство бардов, гитарного звона и песен….
    Здесь расслабиться можно,
    здесь можно остаться навеки….
    Но, я!!!
    Я не двинусь отсюда без проблеска мысли,
    да, без проблеска мысли – о чем?!
    Если это любовь –
    как безумный бросаюсь на скалы
    через пропасти смысла,
    срывая лавины
    камнепадов словесных….
    А почти у вершины
    я должен,
    я просто обязан
    сорваться…
    в банальный надрыв….


    Стих нимба фо-о-о.

    После этого…,
    если цепляясь чем можно,
    доползёшь до строфы,
    то, как снулая рыба,
    грезишь…
    озером, хочется, ох,
    брюхом плюхнувшись в воду –
    ДЫШАТЬ!!!
    И не в лад,
    и не в склад –
    ну, откуда?!
    …Из детства,
    параноик орёт – паразит.
    - Руки вверх, жопу вниз,
    признавайся – сионист!


    Пентастих

    Под пятою у пятой,
    навсегда и навеки проклятой,
    той….
    Я от солнца и снега ослепший –
    почти…,
    и к тому же – на лешего больше похожий, чем на
    человека,
    проползаю…


    Шестая – задисметризированная в духе сионистского реализьма.

    с шестой….
    части суши
    в Израиль….
    Но и здесь –
    ни покоя,
    ни воли,
    а градус
    той,
    вечной
    стены
    навсегда
    отрицателен,
    мир
    иррационален,
    здесь
    КНИГА
    диктует
    ПОЭЗИИ,
    здесь….
    Я
    убеждаю самого себя в том, что
    в этой прекрасной стране всё нельзя и всем можно, и я
    разворачиваю пространство под углом 110 градусов,
    и вижу, как спаянные навеки, мимо трибун Главного
    Раввинатского Суда Справедливости идут стройными
    пуримскими колоннами творчески настроенные интеллигенты,
    а кто-то снова гундит им с высоты своего рукоположения.
    - Дорогие и не очень товарищи и дорогие наши господа!
    Сейчас, мимо нашей трибуны проходит, уже пятая по счету колонна литераторов. Это колонна действительных членов русскоязычной секции Союза Писателей Израиля, входящих в эту минуту в самое южное в мире литературное объединение «Среда Обетованная». Нашим славным товарищам и господам литераторам –
    Уу-а-а-ууу-аааа!!! Это раздаются радостные звуки шофара.



    Самый предпоследний рубеж

    А вот с этим стихом
    никаких заморочек –
    в позе лотоса,
    сосредоточившись,
    и…
    набычившись, весь,
    медитируя,
    и…
    хуль-
    цзу
    на груди разорвав,
    суть вещей
    постигая….
    подпрыгиваю,
    не взлетая….


    К восьмой.

    С этой просто –
    я хитрый,
    тащил я ее на вершину в своем рюкзаке.
    …Здесь повяжем метафоркой,
    возле –
    пришпандорим обратную рифму,
    а после –
    перенос,
    перескок,
    и прибавив крючков красноречья –
    фокус-покус….
    И я на вершинке словесности русской!!!
    …Отсюда,
    если литдиагностик наш, местный
    не заволочёт
    местность эту туманом своих рассужданствий,
    я смогу на закате увидеть,
    где-то там…
    в Лукоморье волшебном,
    в районе седых Джималаев –
    Джомолунгму поэзии русской….
    И путь к ней….
    Так явственно вижу….


    После слов и этих всех.

    Хорошо – хоть спускаться не нужно,
    от экрана башку оторвал и …
    домой…
    Раз-два-клик – и я дома,
    в глубинах библейской пустыни….
    Я …
    на Родине внучка -
    в местных трущобах-хрущёбах…,
    нетаниёбах….
    Всё….
    Выдохся….
    Сдох….

    6
    ПРО ТО САМОЕ

    Посвящается известному израильскому поэту ЭПШТЕЙНУ С.
    который в обетованной среде, как рыба в воде.

    Я вдруг почувствовал, что больше не могу…
    Хочу, но не могу …
    Ваять из слов поэмы!
    И я пошел!
    Нет, не к чертям собачьим …
    Я пошел
    В среду обетованную,
    к специалистам.
    Среди других там выделялись –
    славный малый,
    профессор Эпп,
    а также доктор Штейн,
    вдвоем, всегда вдвоем, почти с рожденья,
    они составили консорциум и, проникая в глубь событий,
    хоть чем-то помогали, выжигая
    глаголом напрочь все …
    Однако же продолжим!

    После осмотра и анализа – в чем суть –
    Они вдруг разошлись… И не на шутку!
    - Тут явная метабола!
    - Да нет! Метаболизм нарушен у него,
    диподия в душе,
    монодии в кишках
    и астеизм в печенке.
    - Нет, нет, мой друг! Прозопопея – поглядите,
    тут явно видно – враз не отличишь,
    где лик его, а где его поппея!
    И оба, обративши взоры к небу,
    Вскричали хором греческим –
    - Голубчик! Вы… Больны амфиболией!
    - В неизлечимой форме, извините…
    - Да, извините! И до самого конца
    есть вероятность впасть в анаколуф…
    - И в солецизм, как форму сионизма!
    - Не надо в обморок! Профессор, рюмку джина…. Да, не болезному, а мне! ...И тоника побольше.
    - …Голубчик, выход есть!
    - Там где и вход, Вам в облегчение конвульсий
    поможет антиклимакс…
    - И к тому же, советуем проклитикой заняться…
    - Вздор! ОНО – МАТО – ПЕЯ!!! В спасение ему!
    - Профессор, это … Как?!
    - Побольше материтесь и рычите,
    глядишь, и полегчает, а болезнь
    в каталектическую форму перейдет…



    - А я советую примочки – « Хронос кенос «
    к вискам и к жо.… Простите, на поппею.… Накладывать.
    - И бросьте это дело –
    марать бумагу и вздыхать…. О главном!
    А иначе – силлепс….
    И эти – с косами!
    - Стоит! Стоит, профессор!
    Вы вспомните,
    я отмечала,
    что у людей,
    ну, хоть с каким-то творческим началом….
    … Их надо напугать – и встанет!


    - Сеанс, альтернатирующий ритм амплификации…. Проведен!!!

    - Будь здоров!

    - Всегда здоров!


    Тут тонко улыбнувшись….
    И подув в расческу,
    Наш славный малый,
    Наш профессор Эпп
    Достал платок и…
    Вытер потный лоб….
    А доктор Штейн поправила прическу.





    Авторы, использованные для кропания сего опуса:

    Аристотель Г. (греческий)
    Бобров С. (не тренер сборной по хоккею)
    Кантемир А. (к кантемировской дивизии имеет только косвенное отношение)
    Квятковский А. (Этот во всем и виноват)
    Ломоносов М. и Маяковский В.В.(знали, как делать стихи)
    Остолопов Н.(составил нам, остолопам первый поэтический словарь)
    Пяст В.(ох, уж этот Пяст)
    Тимофеев Л.(читать, не перечитать)
    Тынянов Ю.(запускал мысль по кругу, так что после десятого круга можно было считать
    себя марафонцем)
    Шенгели Г.(оченно литературновъедливая дама мужеского пола)
    Эйхен, а также Баум Б., и пр.пр.пр., включая, естественно,
    Эйн и Эп – штейнов А. и С.(оба из них – известные авторы малоизвестных афоризмов)

    7
    ЗИМА НА МАЙОРКЕ.
    Капли дождя.
    Ф. Шопен

    Всем, всем, всем,
    …кто доживает жизнь из милости,
    …зазря,
    хочется необъяснимого, хоть режь….
    (Капель запоздалого дождя,
    тех, что бьют и бьют по монастырской крыше на Майорке).
    Понимая – так и будет, так до самой смерти будет….
    Все же жду….
    Капель запоздавшего дождя ?!
    . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
    Неизреченность,
    клеточная ржа, чахотка и …бессмертье –
    это все ему?!
    А мне?! Сухая корка буден….
    Жвачка вечеров, диета, клизмы….
    . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

    Рвусь куда-то,
    и на капли раздираясь – НЕВООБРАЗИМОГО!!!
    (…Чуть влажный от росы
    розоватый снег – миндальный цвет ковром….
    И горечь,
    …горечь их последнего свиданья на Майорке).



    8
    Роману Александровичу Левину – Харьковскому
    75 – ВИВАТ!!!

    Взгляд, Ваш….
    Насквозь прожигающий ….

    Руки, подъятые небу….

    Вы зажигались от каждой удачной стрелы поэтической,
    вмиг,
    пламя от лба, и….

    Тирада, всегда обращенная в млечность….
    В млечность пути…
    И всё это –
    на каждый удавшийся стих.

    Вы нас выпаивали….

    Как…
    Котят дворовых….
    Из ладоней….
    Каждому что-то волшебно пришептывали,
    так что – самый последний балбес,
    прямо на наших глазах
    воскресал, как поэт,
    и тут же
    бросался
    на строй верлибрических мельниц.
    И исчезал….

    Звездный сор отрясая
    с небес.

    …Все Ваши вышли.

    Лишь я, –
    я один заблукал в беспредельной
    библейской пустыне….
    Оду слагая –
    не в лад и не всклад, и не в срок.

    Но и оттуда, я вижу Ваш….

    Взгляд, прожигающий….

    Руки, подъятые небу….

    Болью людской полыхающий правде –

    ПРОРОК!

    9
    Между Фрейдом и Адлером
    человечество мечется –
    иже, присно, во веки веков….
    А в амине –
    никогда не сможет уже
    понять человечество –
    истина по середине
    улицы, если по ней ракетой лупить с Апачи,
    смертью идеи, если её раздробить стеною,
    совершенства вторичных инстинктов….
    А в заветном ответе
    той,
    самой первой твоей,
    школьной задачи,
    ты, мой читатель уже никогда не поймешь,
    что случилось со мною….
    Миражом гениального
    скоро исчезну в глубинах библейской пустыни….
    А в амине?!
    …Все мы скоро станем песком и камнями в стране этой вечной –
    и снова….
    Будет!!!
    Уже по нашим костям топтаться, метаться
    и, чего еще там,
    днем с огнем
    искать
    все прогрессивное
    в человечестве….
    Между Фрейдом и Адлером….

    10
    На Джомолунгме поэзии русской.

    (в преддверии Восхождения)

    По-о-оэ-э-эты! Сюда!!!

    Глянь!
    Нет, ты глянь!

    Видишь точку –
    слепящую….

    Видишь?!

    То –
    на вершине
    Джомолунгмы поэзии русской –
    спиною
    ко всем нам,
    и над облаками….

    Видишь,
    Юнна….

    Старушкой
    стоит.
    С ледорубом.

    11.
    ЮРИЮ ЛЕВИТАНСКОМУ

    Неужто так было вначале –
    в «стихах моих птицы кричали»…

    …Их строчки, как волны качали
    качели закатов и зорь.

    Неужто так было….

    «Я, спину напружив, отчалил»….

    …И с волнами бьюсь до сих пор.

    12
    Шнитке – поэзия – взрыв.

    С какой беспечальною нежностью я вспоминаю сейчас то безгрешное время….

    … Безгрешное время, когда небокрылою тварью под музыку Моцарта я замирал….

    Да, я замирал…И, попав в резонанс махаоновым взмахам аккордов его, отдавался им всею своею душою…

    Душою…. А после бросался на мельницы смысла, катрена копьем протыкая пространство сонетов венка. Но!

    Недавно, какою-то черной беззвездною ночью хамсинной я вдруг …. Услыхал!

    Да, я услыхал, как звучит этот бред, этот черт, этот Фред, этот Аль, этот Шнальфред непонятый неандертальством моим музыкальным отринутый…. Я услыхал, как….

    …Лавинно-протяжный период его, словно голос профундо, поставленный на диафрагму – на пятки – на почву планеты – на млечность в ночи….

    … Ударяет, как колокол, и, в черепную коробку мою проникая, гудит там, гудит там, гудит….

    Да - а - а - а!!! Войвает, скропжится, взраз спетрушившись, взрастает - и тает в снегах….

    А после, лавиною, горной лавиною схлынув в межзвездие джаза, колотит посуду – тарелками глушит и слушателей….И оркестр….

    …И флейта, как флёристый отзвук на коде….

    …А как там звучит тишина…. До сих пор там звучит…. ТИШИНА!!!

    ... А после того, как я все же услышал все ЭТО и, нянькаясь с неандертальством своим музыкальным….

    …Я все-таки понял – что так будоражит и нервною дрожью, и жженьем в груди ….Заставляет понять, что умишком моим невозможно постичь дисметричность периодов ритма его….

    А желанье понять лишь приводит к тому, что сознанье мое попадает в силки и, безумною птахой истративши жизнь…. Замирает!

    А его философия кажется блажью, предчувственной блажью… И хочется жить, как и жил до сих пор, до того, как прочувствовал это бездумье….

    …Да, это бездумье и о-чело-веч-ивань-йе кафкианских аккордов его….

    И ту БЕСПРЕДЕЛьность, в которой СЕЙЧАС И БОЛТАЕТСЯ РУСЬ!!!

    И…. Хочешь, не хочешь – придется теперь на исчезнувшем, доисторическом птахе….

    …На птахе придется мне перенестись под гигантские протодеревья поэзии русской, и, хочешь, не хочешь – придется мне заклекотать на пост- шнитском его языке, навсегда непонятном, ненужном уже никому, никогда, никому, никогда….

    А теперь…. Подскажите, пожалуйста, как я смогу осознавший …. Раскаявшийся…. И посыпавший голову пеплом – ну, как я смогу оставаться таким же, как был, сочинять птеродактилем, протохореем…. Ну, как я смогу архиямбом стишки сочинять?!

    Сочинять…Архиямбом… И даже любимый, и даже до боли родной антимакр мне не в радость теперь, господа сионистские Вы реалисты, возрадуйтесь, дуйте в шофар, потому что придется, придется мне гири, чугунные гири пилить и пилить….

    И не факт, что найду, ну, хоть что-то найду там….

    Ну…. Что же ТАКОГО Я ВСЕ ЖЕ ТОГДА
    У – СЛЫ – ХААААЛ!!!

    13
    КИСТЬ, ЗАОСТРЕННАЯ ХИТРО

    Сезанн дождей, Дега туманов –
    молчун и скептик – Писсаро….
    Взгляд, как из зеркала, пространен
    да заостренная хитро –
    кисть, как волшебное перо,
    взлетает над холстом паря….
    А после – колет, колет, колет,
    мир засыпая звездной солью….
    Дымит….
    Начало сентября…?

    А мне?
    Что мне в картинках этих
    без времени и вне пространств,
    что в них так греет,
    что так светит…?!

    В туманностях непостоянств,
    рассвеченное серебром
    внутри холста…
    и над холстом….
    Как отражение чего-то,
    чего еще на свете нет….
    Вот…
    отсвет цвета –
    вот,
    ответ….
    Там, в тех пейзажах бытия –
    одна из этих блёсток – Я!
    В толпе его друзей заклятых
    спешу,
    бегу,
    теку
    куда-то,
    витийствую…,
    лечу на свет….

    Живу….
    Над Сеной столб закатный….
    Начало сентября….
    Рассвет….

    А Писсаро….
    Что с Писсаро?!
    Судьба, заверченная криво
    не сделала его счастливым….
    Как и меня….
    Уж, сколько лет…,
    уж сколько лет мне заменяет кружку
    такая вот, стихотварюжка….
    Туман….
    Пустыня в ню….
    Рассвет….
    А может, все же - столб закатный…?
    Sunday, February 26th, 2006
    12:24 pm
    Елабужский синдром
    Ицхак Скородинский

    ЕЛАБУЖСКИЙ СИНДРОМ.

    (фантасмагория на тему вечного)


    И меня тоже не приняли на работу посудомойкой. Мне бы повеситься, но где найдешь в израильской съемной квартире крючок или еще что-то, чтобы выдержало бы мой вес – сто кило с пузом. Тогда я сделал еще смешнее – сорвался с тормозов. Как и все русские люди, я закусываю водку облаками, а это очень опасно для здоровья окружающих меня людей. На следующее утро, как только меня выпустили из полиции, пришлось идти пешком к своей семейной врачихе. Ввиду полного отсутствия денег – в израильскую автобусную рулетку я давно уже не играю, а с врачихой у меня железный уговор – сорвался,тут же к ней, да и потом…. Что ж, я понапрасну, что ли, три больничные кассы поменял, пока не нашел её. Представляете, она до сих пор одержима одной, единственной идеей-фикс – вылечить всех и навсегда.
    Отсидев огромную очередь, я все-таки предстал перед ней во всей своей красе. Врач, как обычно, измерила мне давление, а потом, порасспросив о том, о сём спросила.
    - Вы все еще пишете стихи?
    Мы помолчали.
    - Прочтите что-нибудь, если можно. Что-нибудь такое …, для анамнеза.
    Я прочитал. Вот это.

    АВТОПОРТРЕТ

    Раз пятьдесят повешен и расстрелян,
    заколот, четвертован и распят,
    лежу в гробу – рукою изувера
    загримированный под труп…. Опять
    зуб заболел, и нету, нету мочи
    стерпеть вой главной героини вновь….
    Ну, ладно, все путем –
    работа есть, работай….
    Дождался, слава богу.
    - ДУБЛЬ ПЯТЬ! МОТОР!!!
    Сейчас взорвемся все,
    потом обед и… с песнями,
    что там у нас по плану –
    пытки….
    На костёр!
    …Опять все сорвалось.
    - Ты мне неинтересна!!! –
    визжит, как институтка режиссер…
    Ну, что не поделили эти твари
    и снова завелись – не зная почему?
    А как волшебно было все у них вначале –
    он дал ей роль….
    Она дала ему….
    - ВСЕМ ПРИГОТОВИТЬСЯ!!!
    Подпрыгнул гроб от взрыва.
    И что теперь….
    Какая тишина….
    Крик чаек….
    Мне б, сейчас глоточек пива….
    О скалы трется сонная волна.
    Ну, вот и всё,
    все заорали разом.
    - СНЯТО!!!
    Нет, нет, не пива – сигарету….
    Кофейку!
    Вот оно, чудо,
    возле моря…,
    на закате,
    глаза открыть и –
    ВОСКРЕСАЯ –
    сесть в гробу….

    Никто и не заметил….
    Веселятся…..
    Не понимают, черти,
    что порой,
    я тоже, если честно разобраться,
    эпизодический…
    но, все-таки
    ГЕРОЙ.

    - Да! – сказала целительница.
    - Тяжелый случай…. Ну, ничего, ничего…. Будем лечить! И тут же, просветлев.
    - Вам нужно к специалисту!
    И…, направила меня к патологоанатому. После того, как эта святая женщина спасла жизнь, моему единственному внуку – я никогда не задавал ей лишних вопросов и попёрся на окраину города, как раз в то место, где в Израиле вскрывают трупы.
    Я шел туда и думал – как же наша израильская жизнь все-таки отличается от привычной, русской. В России как – стало скучно в голове, вытаскиваешь из стола револьвер и крутишь себе, задумавшись о чем-то, барабан сколько хочешь. Можешь даже приставить его к своему собственному виску ради разнообразия…. А если ты к тому же, отморозок зафуфыренный – нажимаешь на курок!
    А у нас! Ты должен ехать на работу! На таком же вот автобусе, под номером семь. А вчера такой же вот – взорвали. Ты прыгаешь в его нутро, как будто бы из самолета, но без парашюта, платишь за это удовольствие свои кровные и едешь…. Едешь! А потом приземляешься из него…. Живой!!! И рад, радешенек, как идиот последний….
    Нет, лучше пешедралом, как я сейчас. Раз, два – раз, два….
    Патологоанатомом оказался глубокий ватик (старожил израильский) – судя по тому, как он заговорил со мной на приличном русском, но с ивритом пополам. Он приобнял меня за плечи и поволок, как Харон в недра своего заведения, рассказывая на ходу, что Дорочка уже позвонила и что меня нужно спасать, визит в миштару (полицию) – это не фунт изюма, но все будет – игъе беседер (останешься в живых). И хотя мой медицинский ангел предупредила меня, что вскрытия не будет, на душе стало муторно, а в животе тошно. Нот Аркадий, так он мне представился, завел меня в какой-то закуток, усадил в кресло, включил спокойненькую музычку, заварил что-то травяное вместо дежурного израильского кофе и воскурил все вокруг индийскими палочками.
    - Это - чтоб вонизм наш отбить. – объяснил он мне.
    А потом с причитаниями и истово заговорил вдруг об особенностях поэтики раннего Иннокентия Анненского. При этом, он, то кружил вокруг меня, как бы исполняя боевой танец созревшего орангутанга, то очень больно нажимал какие-то точки на руках и на лице. И я полетел, полетел…. Как из того автобуса.
    И тут, как из-за угла мешком, возле меня очутился труп. Я сразу узнал ее, это была моя Муза, закутанная в полосатенькую больничную простыню, которую она тут же сбросила на пол. В неоновом освещении загробного отделения ее фиолетовое лицо казалось совсем синюшным. И потом – этот разрез через весь живот до груди, зашитый суровыми нитками. Она наклонилась ко мне и прошепелявила на ухо.
    - Ну, что парнишшаа…. На брудершафт!
    У меня всё поплыло перед глазами, и я услышал свой собственный вой, но откуда-то издалека….
    Сознание ко мне вернулось вместе с запахом нашатыря.
    - Хамудик мой, (голубчик) это пить, быстренько, быстренько! – подсовывал мне чашку с настоем Петрович, и пока я судорожно хлебал его пойло, осторожно поинтересовался – как всё было.
    Я рассказал. Аркадий Петрович явно повеселел и торжественно заявил, что я бари
    (здоров), т.е. спасён. А дама – это так, побочный эффект, но очень, очень полезный.
    - И по этому поводу… - пел он мне – Нужно сделать лехаим!
    Тут же появились две русские граненые и коньячок, мы чокнулись, я поднес рюмку ко рту и… реально ощутил возле уха, как выдох.
    - На брудершааафт!
    Рюмка полетела на пол.
    - Ничего, мазаль тов, мазаль тов!!!(на счастье, на счастье) – танцевал вокруг меня мой спасатель. И тут я понял, что в Израиле Кашпировские зачем-то работают патологоанатомами.
    Кем же тогда в нашей великой стране работают настоящие патологоанатомы - подумал я, но спросил о другом.
    - А если все-таки выпью?
    - Тогда нэшика (поцелуй), горько, и в постельку. Любовь, знаете ли, до гроба….
    Шучу, шучу….
    И вот, меня уже выводят на свежий воздух, обнимают в последний раз и просят передать нежный Даш (приветик) дорогой Дороти.
    С тех пор всё пошло, как по маслу. Меня не приняли ещё в 326-ти местах на работу, а мне хоть бы хны. Я теперь абсолютный абстинент, даже курить бросил.
    Но, это что! Даже повеситься не возникает никакого желания, потому что я совершенно определённо знаю – она ждёт меня там, зашитая суровыми нитками и совсем разложившаяся под тлетворным влиянием Ближнего Востока горячо и навеки любимая
    моя – Муза-алкоголичка.
    - Не дождёшься…. – шепчу я ей каждый вечер, засыпая. И сплю, как младенец….
    И даже… не храплю!
About Живой журнал