Катя Котикова's Journal
Monday, November 5, 2007
11:07PM - Самые приятные воспоминания
Это было и есть. Я Просто собрала маленькие записи разных лет. Ничего не правила. Как было - так и было))
У нас была груша. Ей было, наверное, лет двести. По крайней мере, так говорила моя бабушка. Она еще говорила, что когда прабабушка была маленькой, эта груша была уже большой. Груша до сих пор дает урожай. Маленькие такие грушки величиной с кулачек ребенка. Вкусные до неимоверности. Сладкие, сочные.
Детьми мы их собирали и ели. А взрослые собирали и раскладывали сушить. Потом из этих сухих груш делался «узвар». Компот такой.
Его нужно было брать с собою в банке, когда носили кутью. Под рождество. Бабушка говорила нам к кому нужно сходить. И мы с моим братом шли. Вечер был, а мы не боялись.
Мы ничего не боялись в Каяле. Правда однажды, когда я ехала мимо больницы, пьяный стукнул по колесу моего велосипеда и я упала. А так бояться было некого. И никто не заставлял идти домой. А звезды были с ладошку.
А еще соседский Колька как-то бросил зажженную спичку и она упала мне на ногу. До сих пор знаю по белой метке - куда.
Однажды, колядуя, мы с Алешкой насобирали кучу денег. Не помню, куда мы их дели, наверное, отдали бабушке.
Когда мы ловили на речке рыбу, то воображали, что в одном месте у рыб - кинотеатр, в другом – гостиница и т.д. И по времени отслеживали, куда в данный момент стоит забрасывать удочки.
Я очень любила сидеть на кладке, когда тишь. И только рыба плещится.
Я очень любила сидеть на кладке, когда «калмык». Такой южный теплый ветер.
Еще мы с Алешкой любили делать халабуды. И в них жить. И нам все позволяли. И мы были счастливы.
Однажды Алешка бросил с кладки кораблик. Я слезла на лестницу и потянулась, чтобы его достать, и оторвалась от перекладины. И стала тонуть. Какую красоту я видела! И пузыри воздуха тоже. Потом забарахтала ногами и руками, как учили, и всплыла. И дотянулась до перекладины. Так я научилась плавать.
А еще однажды дед получил пенсию и повел нас с моей сестрой, Иркой, в магазин, и купил нам часы. И ей, и мне. Мои - до сих пор у меня. Правда, не идут.
А еще меня любила прабабабушка, Саша. И когда я пряталась под круглый стол, она говорила: «Ой,лиса-лиса».
Мы с Лешкой любили играть с скорую помощь и спасать бабушку Сашу. Несколько раз мы залетали, вместо шприцев – карандаши – бабушка все терпела. Несколько раз мы врывались – она молилась. Она нас не гнала. Мы сами как-то убирались
А еще когда появились новые внуки мы устраивали спектакли. Я была режиссером. Родители рыдали до слез. Приходили соседи. Тоже рыдали. И все от смеха. Потому что у нас были смешные спектакли. И сами мы были смешными.
А Валечка, мой любимый дядечка, тогда еще был моложе и не ленивым, делал фото. И не ленился. И какие черно-белые фото!!!!!
Я была самой старшей. Алешка – на три года младше. Потом Ирка. Или Андрюшка – я не помню. Потом Вовка. Потом Любка. Или наоборот. Я не помню.
Нас кормили очень вкусным борщем с галушкой. Ах, как вкусно! Мы ругались за куски галушки. И всегда – за вилку, которая называлась «Красная Москва». На ней был изображен какой-то университет, наверное. Но мы ее назвали «Красная Москва» Убивались, кто будет ею есть.
Потом мы с Лешкой без спросу влезли в лодку, а там , на дне была вода. А лодка была соседская, Вовкина, хоть мы и были родственниками. И я замочила ноги, и просила Алешку не жаловаться, а он все равно нажаловался.
А потом я порезала камышом палец и бабушка сказала, что если я не буду себя хорошо вести, то вся кровь вытечет и я умру. И все мы, дети, притихли, и вели себя очень хорошо.
А у Лешки постоянно были чирии. И я помню, как бабушка ему выдавлмвала, а мне так хотелось!!
А еще мы с Лешкой ножницами порезали занавеску. Она была зеленая, салатовыми цветами и висела прямо у входа.
А железная ручка двери в дом в мороз зимой?!!!!! Магически притягивающая язык?!!!
А еще бабушка Саша пекла в духовке – в настоящей! - настоящие печеные яблоки! А сама становилась спиной, греть кости. У Бабушки Саши не было седых волос. Только потом, перед смертью.
Она пыталась кормить меня кабашной кашей и говорила, что это каша королей. Поэтому я демала, что бабушка в молодости принцесса как минимум.
А бабушка Клава вылечила мне импетигу. Мама привезла меня с моря с огромными язвами. Бабушка поила меня коровьим молоком и, по, моему его же прикладывала к язвам. И они отлеплялись и оставались на бумаге.
А дед показывал мне ордена, или медали, не знаю. Я восхищалась.
А бабушка рассказывала, что он в детстве тоже рисовал. И я так старалась. Наверное поэтому, дед говорил, что я Его внучка. До Любаши.
Дед был классный. Я его любила. Он выходил во двор Активно вдыхал ноздрямит и говорил: «Дышите, дышите – это здоровье»
Он всегда ругал маму за то, что она в Каяле постоянно спала. В саду. На железной кровати. На огромном, истомном матрасе в редкую полоску. Я его обожала.
Как-то, когда я была уже большая, гадала под какой-то праздник. Наверное, это было Крещение. Потому как, когда до гадания пошла в туалет, что-то там отвалилось типа льдинки. Но с глазами. Ну, мне так увиделось. Потом меня положили на раскладушку. А рядом – Вера – на красном диванчике с мутаками. Он еще раскладывался. У Веры случился приступ аппендицита. Вызвали скорую. Ну я проснулась резко. Раскладушка сложилась. И я всей жопой – в свое блюдце со спичками. На жениха. Ну какой жених может быть после этого?! А Вере сказали, что от ее худобы аппендикс прирос к позвоночнику.
За домом, под шифером жили ежики. Мы, конечно не знали, где конкретно они жили. Но потом методом проб и ошибок – выяснили. И обнаружили там потомство ежей. Не знаю, выжило ли оно после того, как мы потаскали маленькие круглые комочки с совсем не жесткими иголками… Но был такой опыт.
Потом я хотела, чтобы Надя была моей мамой.
Из того, что я не помню, но мне рассказывали. Когда я маленькая просыпалась в Каяле, то орала девочкам – Наде и Вере: «Дусята, в школу!».
Веру я хуже помню, и знаю хуже, но она на гитаре зато играла.
Андрей возил меня на тот берег речки. Катал. Он был в меня влюблен.
И еще мы с ним ходили воровать вишни. Ну, компанией, естественно. Это было классно. И, главное, во сколько бы я ни вернулась, меня бабушка не ругала, и я шляндралась.
Первый сексуальный контакт.
Я в халатике. Моя бабушка шила такие. Беечка продергивается где-то в районе начала бедра. Этой беечкой и завязываешься с помощью другой, более короткой беечки на другой стороне бедра. Холодно было. Поэтому Андрей, который вышел в фуфайке, дал мне вдеть один рукав. И типа обнял. Как мне было тепло!
И тут же потянуло на приятные эротически-забавные воспоминания… За мной ухаживал мальчик. Литвинов Миша. Очень ухаживал. И мы в нашем любимом сквере, возле кинотеатра. Там, где была гипсовая девушка с мячом. Где потом гипсовой девочке нарисовали голубые трусы, а мяч тоже выкрасили в красный цвет. Так вот там Миша спросил, можно ли меня поцеловать. Я сказала – да. И он меня поцеловал. После этого поцелуя, я , такая легкая вакханка, тоже не имеющая никакого опыта поцелуев пришла к выводу, что.. ну не так. На том и расстались. А! Он поступил уже в летное, а я сказала, что-то типа, что мне боязно будет ждать его из полетов. Вот дура. А, может, нет.
Еще один за мною ухаживал. Генчик. Матрос. Дебил редкий.
Еще были пришельцы из Москвы. В кино ходила. И он своей лапой на мое плечо влезал. Андрей, который сидел рядом, очень переживал. Но потом помирились.
Из хороших воспоминаний. Родители купили мне краски. И мы с Костей в Москве рисовали. И делали выставку. И куча людей приходило. Куча обреченный, наверное, людей.
А однажды мне в палату ввалился… Морда какая-то круглая. И рот открывался. Глаза черные были. И брови торчком. Папа куклу приволок, чтобы я не скучала.
А потом в Москве. Я знала точно, сколько тромбоцитов требуется. И радовалась с мамой, если кровь, которую берут на анализ – хорошего, насыщенно-красного цвета.
Однажды анализы были хорошие, а смерили температуру – и привет. Оказываетя, моя мама помыла градусник под кипятком.
А еще мы в мамой ходили собирать грибы в больнице и набрали груздей. Мама их пожарила. И сметаны бухнула. А они – горькие! Она еще не знала, что грузди надо замачивать. Теперь она знает.
Теперь – период Лемболово.
Трогательная история о поселении в Лемболово, о деде Феде, о Люсеньке, не вмещается в рамки жанра. Может она пойдет приложением?
В Лемболово приятно все. Одуряющий запах болот. Грибы… Сердце екает…А если семейка?!
Однажды на достаточно крутых склонах возле Сапожка, где все так прозрачно, что просто звенит, я увидела большой белый. Я к нему долезла. Чистый был, без червей.
Thursday, September 15, 2005
10:02AM - Старые фотографии
Старые фотографии были как ушедште минуты. Эти минуты никто не прогонял. Они ушли сами, Видимо, так было надо.
Она каждый раз удивлялась, что в памяти хранится совсем не то, что на фотографиях.
Вот она смеется. А на самом деле, ей безумно плохо. Она помнит.
Вот ее обнимает один субъект. А она думает совсем о другом. Которого “субъектом” и называть-то грех.
Вот она с бокалом шампанского. Хотя по жизни пьет водку.
Вот она чего-то режет на салат. Вот все за столом. Вот она произносит тост. Она не помнит какой. Да и , какая, впрочем, разница.
Вот ее муж. На море. В плавках. В горах. У водопада. У достопримечательностей.
Вот она на работе. Бегом. У окна. За столом. С телефонной трубкой. На подоконнике. На фоне холста.
Вот родственники. Которые ей не нужны ни по жизни, ни в фото. Вот их свадьбы. Вот свадьбы их детей. Вот их внуки.
Фотографии нельзя выбрасывать. Так говорит ее мама.
Мама с замком на голове, совсем молодая, после конкурса причесок. Мама с рыдающим младшим братом. Мама в саду с тяпкой.
Папа маленький, жутко похожий на нее саму в шапке ушанке. Папа после бани прыгающий в прорубь. Папа на какой-то официальной фотографии с совершенно жутким выражением лица.
Фотографии врут. Они способны запечатлеть миг, секунду. Но они никогда не гарантируют, что в эту секунду происходило то, что запечатлено.
На твоем лбу не написано, о чем ты думаешь улыбаясь.
Может быть в этом заключается ИСКУССТВО фотографии.
Monday, September 12, 2005
4:59PM - Ростовский климат
Она думала, что Осень - навсегда.
Весенние почки хочется целовать, осенние листья - нет. Они красивы какой-то неплотской, отстраненной “от” , до эстетики, красотой.
Весна осенью? Безумие - ростовский климат.
И когда погружаешься в Осень - не замечашеь. И становишься красивым желтым листом с красными прожилкаами. Впереди - даже нет полета. Поскольку знаешь - уже упал. Или знаешь, что упадешь. И осознание неизбежности падения убивает предчувствие, равно как и он сам, полет.
Может быть, Она родилась заведомо глупой, но верововала в то, что сумеет научиться лететь.Равно веровала и в то, что после Осени может запросто наступить Весна.
И она пришла. Весна. Чтобы жить-быть вечно. Вечность повенчала их по своим законам.
И Они жили долго и счастливо и умерли в один день.
P.S. Возможно, Он слишком быстро водил машину.
12:13PM - Про то, как бывает
Жил был на свете король. И было у него вполне приличное королевство со всеми удобствами. И все остальное у него было. Как и положено королям.
И считал он себя вполне благополучным и, даже, счастливым.
Но однажды по дороге его судьбы шла Она. Он даже значения не придал той встрече. Была и была. Мало ли на свете встреч.
Собственно и Она второй раз пошла той же дорогой скорее из любопытства, чем от желания встречи.
Так сотоялось второе свиданье.
Она подумала, что он весьма красив и усмотрела, что где-то в душе совсем одинок. Он подумал, что у нее сказочно-зовущие глаза и что она весьма умна.
Потом они встречались не раз. Им было интересно и хорошо вместе.
Потом они начали привыкать друг к другу.
Потом ждать встреч и отправлять почтовых голубей.
Потом они стали друг другу необходимы.
И только потом поняли, что не имеют право быть вместе. На то было много причин. Все и не перечислишь. Просто у каждого из них было свое прошлое. И каждое из прошлых диктовало и определяло настоящее.
Прошлое, ведь, нельзя снять и как грязную рубашку бросить в стирку.
Они это понимали. И тащили за собой воз грехов. Не плачась и не требуя друг от друга ни-че-го.
Они думали, что все само собой образуется. А оно никак не образовывалось.
Однажды он подумал, что у нее такие глаза, что в них можно заблудиться. Он попробовал это сделать. И все получилось. Время и пространство распахнули двери бесконечности. И Они исчезли.
Чтобы не растраивать никого, их тени остались в том мире, из которого сами они, их души ушли.
Вы спросите, где мораль? А нет ее, когда...
Friday, September 9, 2005
Thursday, September 8, 2005
1:38PM - Сказка про Нечто
Сказка про Нечто
Жило было на свете Нечто. Оно тихонько жило на глубине души. И, вообщем-то, никому не мешало. Однажды в душу зашло Чувство. Это было давно. Чувство Нечту понравилось. Нечто очень дорожило Чувством, боялось его потерять. Даже дверь на ключ закрывать начало. Они подолгу бродили по закоулкам души, разговаривали ни о чем, мечтали. По вечерам они вместе разводили костер, чтобы согреть душу. Нечто привыкло к Чувству и ему казалось, что Чувство останется с ним навсегда. Чувство, собственно, так и обещало. Оно было такое романтическое. Но однажды Чувство пропало. Нечто искало его везде. Долго искало. Но потом в одном из уголков души нашло прорубленную топором дырку. Чувство просто сбежало, оставив огромную дырку. Нечто во всем винило себя. Нечто слишком верило Чувству, чтобы обижаться. В память о Чувстве осталась одна дыра в душе. Она не заделывалась ничем. И ночами через нее залетал Холодный и Злой Ветер. Тогда душа сжималась и леденела.
Потом в душу пытались заглянуть еще другие чувства. Но Нечто их не пускало, каждый раз выгоняя веником через дырку. Мало по малу чувства и вовсе перестали заходить.
Но однажды в душу постучалось совсем странное Чувство. Сначало Нечто не открывало. Чувство не полезло в дырку, как это делали предыдущие, а осталось сидеть у дверей. Весь вечер Нечто бродило по душе. Ночью улеглось спать, на всякий случай положив веник рядом с кроватью. Прогонять никого не пришлось. Наутро заглянув в замочную скважину Нечто убедилось, что Странное Чувство по-прежнему сидит возле двери. Нечто начало нервничать, понимая, что нельзя прогнать того, кто еще не зашел.
Прошел еще день. Смятению Нечто не было предела. Оно поняло, что до смерти хочет пустить Странное Чувство. И досмерти боиться это сделать. Нечту было страшно. Оно боялось, что Странное Чувство сбежит, как и первое. Тогда в душе появится вторая дыра. И будет сквозняк.
Так проходили дни. Нечто привыкло к Странному Чувству у Двери. И однажды, по хорошему настроению впустило-таки Странное Чувство. Вечером они разожгли костер и впервые за столько лет отогрели душу по-настоящему.
- Ты уйдешь? - не выдержав спросило Нечто.
- Нет, - ответило Странное Чувство, - я не уйду. Но при условии, что ты не будешь меня удерживать и не будешь запирать дверь на замок.
- Я не буду запирать дверь, - согласилось Нечто, - но ты ведь можешь убежать через старую дырку.
И Нечто рассказало Странному Чувству свою историю.
- Я не бегаю через старые дырки, - улыбнулось Странное Чувство, - я другое чувство.
Нечто ему не поверило. Но пригласило на прогулку по душе.
- А где твоя старая дыра? - полюбопытствовало Странное Чувство.
- Ну вот, -горько усмехнулось Нечто.
Но место, где располагалась дырка показать соглосилось. И они пошли запутанными тропками. Дыры на месте не было. Нечто слышала как ругается злой холодный ветер с внешней стороны души стороны.
Нечто посмотрело на Странное Чувство и сказало только, что не будет запирать дверь.
1:37PM - Облака
Облака
У него были серые глаза ласкового цвета.
Он рисовал облака. Не то, чтобы он не умел ничего другого. Умел. И делал это другое когда-то. Давно.
Но лучше всего у него получалось рисовать облака. Рисуя, он строил мир. Свой, облачный мир. Каждое его облако было творением. Не все были шедеврами, правда. Но кто, скажите, делает шедевры каждый день?
Все это зависит от настроения, от всплеска эмоций.
Он, на самом деле, был замечательным художником. Он чувствовал цвет, оттенок, улыбку каждого дуновения. Он слышал музыку теней.
В его картинах каждый мог найти свою правду. Если хотел, конечно.
Он любил рисовать облака с детства.
Каждое облако у него было не похоже на другое.
Были драконы, медведи, прекрасные леди, птицы. Были лица . Знакомые и незнакомые. Облака были невесомые.
По сути это были стихи на небе.
Однажды Он увидел Девушку. Она была славная. Не боле. Но первая. Которая ему улыбнулась так близко, что он подумал, что это любовь.
Она спросила, зачем он рисует облака. Он не знал, что ответить. К тому же, он боялся, что Она подумает, что он тунеядец.
Он бросил рисовать облака. И решил стать таким, как все.
Он пытался, он делал все, чтобы быть, как все. Но у него не получалось. Потому что он был другой.
Та девушка его оставила. Нашла себе более нормальную партию.
А он вернулся к облакам. Он рисовал их остервенело. Вертикально. Во время грозы. Он рисовал их упоенно, смешивая с радугой. Горизонтально. Он рисовал их причудливо и удивительно.
Он рисует их до сих пор.
Если не веришь - оторви голову от прилавка. Посмотри в Небо.
Wednesday, August 31, 2005
5:22PM - Птица
Сказка про птицу
Моему другу, Бореньке Шехтеру посвящается
Я долго думала, что подприть тебе под Новый год и решила подарить тебе сказку про Птицу.
Птицу эту, продукт свободной торговли я купила за червонец возле магазина “Солнышко”. Она была вся из себя резиновая. Даже клюв резиновый был. Шнобелина - от затылка до пяток. Летать птица не умела, или не хотела, не знаю. Петь тоже не могла. Даже не каркала по-человечески.
Умела только сидеть на присядках сложа крылья, да пялить свои резиновые глаза. Вообщем, вредная была. Поэтому я ее и купила.
Долго думала, как же назвать живность эту. Назвала Птицей.
Есть птичий корм Птица отказывалась. Отказывалась и от вареной колбасы. И бананы не ела. Не предлагали.
Спустя какое-то время Птица освоилась, говорить начала. Точнее, хамить. Как только остаемся одни в комнате, Птица меня донимать начинает.
- Что выделываешься, дура приблажная, шипит.
А я ей:
- Штамповка ты калечная.
А она мне:
- Шприц ты одноразовый!
А я ей:
- Резинка ты панельная!
А она мне:
- Идиотка ты без намордника!
- Я тебя в магазин обратно сдам! - кричу.
- А не примут! - со знанием дела издевается Птица.
- А, ну-ка, - говорю, - Вон отсюда, - и форточку открываю, - Все приличные птицы уже на юге давно.
- Крыльев нету, - упрямится Птица, - Витминов нет - крылья не растут.
Так и жили.В сплошных скандалах. Все нервы мне эта Птица вымотала.
Тут на счастье друг мой из Израиля погостить приехал. Погостил. Уезжать собрался, а я ему подарочек в руку - Птицу. Пусть в Израиле витамины жрет. Даже порадовалась за нее. Чуточку.
Увезли Птицу. Вздохнула я облегченно. Даже вспоминать ее начала иногда. Трогательно так.
Прошел месяц. Прихожу с работы - Птица на тлевизоре сидит, крыльями машет.
- Шалом! - кричит мне.
Встретились как родные. Я ее даже на Вы от неожиданности называть начала.
- Вы, - говорю, - к нам надолго, или так, погостить на денек?
- Навсегда! - орет Птица.
- Почему? - спрашиваю, - Зачем от витаминной жизни?
- Тут резиновая Птица заулыбалась во весь свой резиновый рот и говорит:
- Потому что Люблю.
Вот, что значит Родина.
5:21PM - Он
Он
Небо было серым. Серыми были дорожки и дома. Серыми были заборы и деревья. Серыми были улицы и люди. Все было серым.
И вдруг появился Он. И все стало цветным.
Потом Он ушел, и все опять стало серым. Это было тяжело.
Потом Он вернулся, И все опять стало цветным. Только менее ярким.
Потом Он опять пропал, и все опять стало серым.
Потом Он опять вернулся. И все опять стало цветным, только уже блеклым.
Потом ОН опять ушел и все опять стало совсем серым. Таким, каким было вначале.
Потом Он снова возвратился. Но ничего не изменилось, Все осталось серым.
Потом Она начала осозновать свою ценность, развиваться, позволять себе быть собой, добиваться успеха. И мир стал цветным. Она удивилась, что сама может сделать его таким.
Он снова пришел. Но уже в Ее цветной мир. Добавил в него красок. И остался. Навсегда.
Правда, это был другой Он.
Tuesday, August 30, 2005
5:44PM - Путь
Путь
Когда соприкасаются души, рождается Любовь.
Она шла. Смеркалось. Куда она шла - сейчас уже не помнит. Шла. Куда-то. Не совсем бессмысленно. Шла. Наверное, долго. Она не устала. Она так думала. Она просто шла. Она думала, так и должно быть.
Мимо проходили дома, а, может быть, целые деревни, а, может, целые города, а, может, это был один город. Она шла. Какая разница. Днем было скучно, Ночью огни забавляли ее.
Огни города были похожи на небо. Или небо было похоже на город.
Еще было Ожидание. Но это чувство не удивляло ее. Она родилась с этим чувством. Она жила с этим чувством. Чему удивляться? Вы умеете удивляться своей руке или ноге? Она не удивлялось ожиданию.
Смеркалось. Вдали она услышала смех и голоса. "Праздник", - подумала она. Праздник приближался. Она заметила, что рядом с ней идут много людей. Они смеялись без причин. Она любила, когда люди смеются без причин. Тогда они больше похожи на детей. Тогда они искренни.
Откуда ни возьмись появилось Волнение. И Предчувствие. А Ожидание стало таким огромным, что она его заметила. "Я тоже хочу на праздник" - подумала она. А кто-то внутри, как будто оправдываясь, сказал: “Все равно проходить мимо".
Она не помнит праздника. Она помнит много звезд разной величины и разного цвета, которые то зажигались роем, то гасли. И снова зажигались.
И еще она помнит глаза. Его глаза, которые смотрели на нее так, как никто никогда не смотрел. В этих глазах была тоска и надежда, правда и ложь, желание и страх, решительность и робость, миг и вечность.
Это было внезапно. Этого никто не заметил. А, может быть, заметили все. Какая разница.
Она протянула руки, чтобы взять этот взгляд на память. Он сказал: "Не надо" - и позвал с собой.
И они пошли. Мимо проплывали, проносились огни. Может, это были деревни, может, города.
А, может быть, они просто шли по Млечному пути.
1:07PM - Черт из табакерки
ЧЕРТ ИЗ ТАБАКЕРКИ
Кто-то преподнес Ей табакерку. В подарок.
Она нюхала из нее табак. Каждый раз, когда она открывала ее, под дурацкую музыку , из нее выпрыгивал черт. Маленький такой чертик.
Она умерла. От лет. Табакерка осталась.
Сын хранил ее как память. Внук - как память о детстве. Правнук - как память об отце. Праправнук - как семейную реликвию.
Но однажды у праправнука роился сын. Мишутка. И достигнув пяти лет, потребовал ВОН ТУ ШТУКОВИНУ НА ПОЛКЕ.
Ему дали табакерку. Современным детям дают все, что они просят.
Мишутка повертел ее в руках и отдал обратно. Без эмоций. Он знал, что в удобный момент, он все равно влезет в сервант, заберет табакерку и выяснит, что там внутри.
Случай представился не сразу. Но представился.
Мама готовила ужин по случаю гостя. Кто должен был прийти в гости, Мишутка догадывался. Дядя из поезда.
Он не был похож на папу, но был, как папа. Он приносил ему, Мишутке, всякие вкусные разности. Поезд шел долго, потому что там, впереди кто-то что-то взорвал. Из-за подарков, которые Этот приносил Мишутке и маме, мама сильно стеснялась, и говорила “нет-нет”. А Мишутка радовался. И, вообще, ему Этот нравился.
Но это было в поезде. А теперь Этого ждали в гости Домой.
Табакерка была красивая. Мишутка был умный. На табакерке сбоку была кнопочка. Мишутка ее нажал.
Табакерка открылась и из нее выскочил Чертик.
- Привет,- сказал Мишутка.
- Привет, - опешив, ответил Чертик.
- Ты умеешь говорить? - обрадовался Мишутка.
- Да, - кивнул Чертик, - только за триста сорок два года никто со мной и словом не обмолвился.
- А что ты делаешь в этой штуковине? - поинтересовался мальчик.
- Живу, - просто ответил Чертик.
- У тебя есть друзья? - спросил Мишутка.
Чертик отрицательно помотал головой.
- Бедный-бедный,- посетовал мальчик.
Чертик молчал.
- Конечно, - вздохнул Мишутка, - ты же все время в этой коробочке хранишься.
Чертик молчал.
- Ты бы вышел, поискал себе друзей. С друзьями веселее. С ними можно играть во дворе... Хочешь, я буду тебе другом?
Чертик улыбнулся:
- Эта коробочка , в которой я сижу, зовется табакеркой. Она - моя колыбель и мой гроб. Хотя, твои слова, наверное.... Но мы, черти, свободные личности. Независимо, где находимся.
Мишутка понял одно. Чертика держать насильно в штуковине-табакерке неправильно:
- Иди погуляй, - сказал он Чертику.
- Ты отпускаешь меня? - спросил Чертик.
Мишутка кивнул
- Совсем отпускаешь? - спросил Чертик.
- Как хочешь, - сказал Мишутка.
Чертик выполз из табакерки и потянулся.
- Спасибо тебе - , сказал он Мишутке, - освободить меня мог только младший мужчина из вашего рода. Теперь я свободен и ухожу.
- А кто ты? - спросил Мишутка.
- Чертик из Табакерки. Ты меня выпустил.
Мишутка кивнул.
- Не уходи, - попросил он. Мне будет совсем скучно.
- Почему? - спросил Чертик Из Табакетки.
- С тех пор, как от нас ушел папа, мне часто скучно, - прошептал Мишутка.
Чертик Из тТабакерки не нашелся, что ответить.И ушел. Его же отпустили. А он так долго этого ждал.
ОН БЕДОКУРИЛ,КУРАЖИЛСЯ,ИГРАЛ...
Но потом вернулся. Во-первых - привык, Во-вторых - этот мальчик... Они играли вместе, пока не было мамы с дядей. Они спали вместе - всегда. И на этой и обратной стороне света трудно было найти друзей лучше. Мальчик рос. Чертик показывал ему что хорошо и что полохо. Мишутка рос хулиганом. И так бы и вырос каким-нибудь бандитом. Но чертик вне табакерки - старел. Ему много раз звонили из гильдии чертей и предлагали вернуться. На свою чертову работу. Но он не мог оставить Мишутку. Сам не зная почему - не мог. Может, полюбил. Его исключили из гильдии чертей. Ну и к черту.
Четр из табакерки ходил на все занятия. С Мишуткой. Делал конспекты. Потом проверял Мишуткины знания.
Затем, когда Мишуика стал уже совсем взрослым, черт рассказал ему о женщинах. Об их капризах, уловках, обо всем.
Потом черт умер. Незаметно для Мишутки. Черти умирают без табакерки и гильдии.
Мишутка стал совсем большим и взрослым.
Но, когда ему трудно, он почему-то всегда вертит в руках старую табакерку. Он не знает, что и в том , как и в этом мире, все переменчиво. И Ангел Хранитель у него за спиной знает и его и эту старую табакерку.
1:06PM - Ромашки и Слон
Ромашки и Слон
В одном зоопарке жил большой и очень добрый Слон. Его все любили . А детвора угощала его сладостями. Слон был по-своему счастлив.
Однажды возле его вольеры среди травы пробился необычнвй росток. Когда он подрос, то оказалось, что это Ромашка.
Слону очень нравились ромашки, и он специально не появлялся на том отрезке территории, чтобы веселящиеся посетители не затоптали цветок.
Ромашка росла. И должна была вот-вот распуститься.
Поздно вечером, когда уже гостей не было, Слон подошел совсем близко к Ромашке и прошептал:
- Какая ты красивая!
Ромашка вздернула бутоном:
- Знаю! И буду еще красивее, когда расцвету!.
Слон тоже это знал. Он улыбнулся и решил охранять Ромашку пуще прежнего.
Ромашка все росла. Слон целый день проводил в одном углу вольеры, развлекая публику. Он даже не реагировал, когда сладости падали возле Ромашки. Эта территория для Слона стала запретной. Он понимал, что как только он сдвинется на несколько шагов, толпа двинется за ним и затопчет цветок.
Ромашка набирала силу. В засушливые дни Слон поливал ее из хобота.
И, наконец, настал день, когда Ромашка распустилась.
Дя Слона это был настоящий праздник. Чтобы насмотреться на выращенное чудо, Слон как можно раньше сказался уставшим и забился в стойло. Наконец публика разошлась. И Слон, наклонившись, смог насмотреться на Ромашку.
- Ты волшебно красива! - очередной раз удивился он, - Хочешь, когда придет время, я подарю самой красивой девушке, которая будет проходить мимо? Твоя красота подарит девушке радость и счастье.
- Еще чего! - засмеялась Ромашка, - С какой стати мне ублажать девушек! Я не какой-нибудь полевой или садовый цветок!
- А какой ты? - спросил Слон.
- Я цветок самый необыкновенный, - ответила Ромашка и небрежно зашелестела лепестками, - Тебе, Слону, не понять. Это тонкие материи.
- Но я могу хотя бы приходить с тобою поболтать по вечерам? Честно говоря, после рабочего дня мне бывает скучно.
- Ну подумай сам, Слон, - захихикала Ромашка, - О чем мне с тобой говорить? Ты же толстокожий!
- Ладно, - соглашался Слон, - Но можно хотя бы вечерами я буду приходить на тебя смотреть?
- От тебя пахнет стойлом, - сказала Ромашка и закрыла лепестки на сон.
Слон так растроился, что даже заболел. На следующее утро он не вышел к детям, а так и лежал в загоне.
- Неужели я так уродлив, - спросил он у пробегающей в поисках пропитания мыши.
- Нет, - замотала головой мышь, - ты очень симпатичен. Просто эта Ромашка дура.
Слон замотал головой:
- Нет. Глупость и такая красота несовместимы.
- Еще как совместимы! - ответила мышь, ты просто стал идеалистом, сидя в клетке и видя, что люди счастливы оттого, что тебя видят.
- Это моя работа, - сказал Слон.
Мышь кивнула на прощанье и убежала.
Ночью влюбленный Слон не выдержал и снова подошел к ромашке:
- Ты еще не спишь? - спросил он.
- Я думаю, -ответила Ромашка нервно.
- Очем, если не секрет?
- Для тебя не секрет, потому, что ты все равно олух и ничего не поймешь, - Ромашка снисходительно посмотрела на Слона, - я думаю о том, где я буду лучше смотреться, в руках у Королевы Англии или Короля Испании.
- Ты будешь великолепна везде, - сказал Слон и ушел.
- Но не рядом с твоей вонючей клеткой, закричала ему вслед Ромашка.
Слон совсем захандрил.
Работники зоопарка уж не знали, что и делать с ним. Ветеринар тоже не знал. Но была в зоопарке бабка Фрося. Древняя совсем бабуся. Уж не знаю как, но додумалась она скосить загон перед вольерой.
А, может, не додумалась вовсе, а кроликам своим пропитанье добывала. И ромашку ту скосила. На кролячий корм.
Слон этого не знал. Но через несколько дней, после того, как ромашка исчезла, он опять стал веселым.
Через некоторое время, не по ту сторону вольеры, а по эту, вырос еще один росток. Вначале Слон думал его затоптать, потом решил не трогать. Росла Новая Ромашка, еще красивее прежней.
“Житья мне от них не будет, - подумал Слон, - теперерь эта будет унижать”.
Но все оказалось не так.
Новая Ромашка, как только сумела говорить, сказала:
- Слон, ты такой большой и такой добрый. Может, ты будешь не против со мной дружить? Мне так одиноко вечерами...
Еще не веря, Слон кивнул.
Ромашка разулыбалась:
- А когда придет время, ты сможешь подарить меня...
- Самой красивой девушке? - попробовал угадать Слон.
- Нет, лучше, самой обыкновенной. Тогда от твоего маленького подарка эта девушка, хотя бы ненадолго станет самой счастливой. А,значит, и самой красивой.
Так все и случилось.
Видите, не все ромашки одинаковы.
1:04PM - Семья
Семья
Когда погибла вся семья, он просто перестал быть. А семьи-то всего было - он да она. Он уцелел. Она. Угу. Ее не стало. И все.
Все чувства, наверное, оставили его. Даже зуб , который болел около года, болеть перестал.Он этого не заметил.
Друзья поддерживали его. Звонили. Навещали. Иногда с водкой. Когда хотели поддержать друга. Неофициально от жен. Поддерживали. И он жил.
Да, он жил... Куда-то. Сначала долго шел. На каком-то месте. Потом долго шел. По друзьям, по знакомым. Наложить руки желалось сначала. Но не смог. Не из-за страха.
Потом свыкся. Женщина другая его обласкала. Он полюбил ее детей. Они родили еще одного мальчика. Он успокоился. Вроде. Но внутри было пусто. Пусто. Пусто. Он играл во дворе в домино и всегда выигрывал.
Он занимался с детьми. Учил уроки, играл в футбол.
А потом взял да умер. По собственной инициативе. Для всех неожиданно - такой спокойный. Однажды утром. Соседки судачили - с жиру сбесился.
Он не слышал - он по-другому жил.
И умер по-другому. Как им не дано.
Friday, August 26, 2005
3:36PM - Не плачь!
Не плачь
Она меня любит. Однозначно. И как меня не любить? Я же надежда и опора. Единственный, кстати, мужчина в семье.
Вообще-то я - молчун. А она, напротив, такая болтушка. Но мне это нравится. Она разговаривать может часами. Я даже устаю все это слушать.
Ой, Милочка, я купила сегодня такое сногшибательное платье... И всего семьсот... Что ты, таких цен нет... Танечка, и что он?.. Сволочь он, как все они, ты сама знаешь... Мамочка, я в субботу приеду и вымою окна... Нет, не могу я в пяницу... Да, работаю...
Ложь это. Не работает она в пятницу. Она на свиданье идет. Еще один появился. Я подслушал. Голос, вроде бы, положительный. Но у Владимир Степановича голос тоже положительный, а оказался нудным жмотом. Я его терпеть не мог. Грохотал чем-нибудь, когда они разговаривали, и, вообще, всячески мешал. Это я его отвадил, точно.
А еще вчера ее бывший муж объявился. Опять требовал или денег или пол-квартиры. А где она деньги возьмет? Вот Андрюша у нас был, много денег давал. Но у него жена, двое детей. Вообщем, у нас с ним ничего серьезного не получилось. А жена у Андрюши - женщина невоспитанная: она такое кричала! И повторить стыдно.
Опять у нее руки в мыльной пене! Ага! Нашего нового зовут, значит, Миша. Вроде, молодой. Стоп, это о чем они? Не понял. А, свидание отменяется. И, похоже, вообще, все отменяется. Не везет ей. Правда.
Придется завтра окна мыть.
Эй, не надо плакать! У тебя же есть я! Милая, хорошая, не надо плакать! Ты самая лучшая! Нет, я правда не знаю, что можно сделать. И я не знаю почему. И если бы знал, то все равно, говорить не умею. Лично я бы для тебя все, что угодно сделал! Но что я могу! Я всего лишь телефон! Притом советский еще. И моя фамилия даже не Панасоник. Не плачь. Мы с тобой обязательно дозвонимся туда, где мы будем нужны и где нас будут любть и ждать. Не плачь!
11:51AM - Волна
Волна
Вы когда-нибудь видели волну в чашке чая, если на него не дуть?
Вы когда-нибудь видели волну в ведре с водой, если его не качать?
Вы когда-нибудь видели волну в луже, если по ней не проехал самосвал.?
От-тожж......
Волна насильно - совсем не волна. Это колебание воды.
Волна настоящая появляется от любви. От любви Ветра и Моря. От любви двух свобод. Двух независимостей. Двух стихий.
Не от долженствования и обязанностей-обязательств появляется-рождается волна. От доброй воли и судьбы.
Да будет благословен Девятый вал! Ибо он - чувствование на пределе. Пик взаимопонимания и взаимопроникновения. Ибо он - стихия и он- истина. Страсть вооплощенная.
Когда на море гладь - это видимость. Просто Ветер на работе. А Море его ждет.
Как я тебя.
11:48AM - Время
Время
Время качало колыбель миров.
Совесем молодых миров, и совсем древних. Столетия проносились вскачь, цивилизации возникали и пропадали, существа, населяющие планеты, менялись.
Время все качало колыбель миров. Равномерно и размеренно.
Иногда оно вспоминало себя совсем юной девушкой, не отягощенной заботами и долгом.
Тогда... Это случилось тогда...
Тогда Время полюбило Космос. Они были ровесниками и им было хорошо вместе. Они бросались друг в друга кометами, складывали узоры из звезд, играли в биллиард метеоритами, лепили планеты.
Однажды Космос предложил Времени слепить из множества разных планет одну, очень большую, чтобы играть ею навроде мяча.
Дедушка Хаос, узнав про их замысел, очень ругался. Он говорил, что создание большой планеты влечет за собой много хлопот и что любви Космоса и Времени неминуемо наступит конец, как только задуманное ими будет сделано.
Время было молодо, Космос - самоуверен, и в тайне от Хаоса они слепили-таки большую планету.
Поиграть с ней не удалось. Еще не застыв, она разлетелась на множество кусочков.
Хаос был в бешенстве. Космос - в растеренности. Только Время, выждав некий промежуток, собрала все части планеты воедино. И объявила их своими детьми.
- Твое Время чокнулось, - говорил Космосу Хаос, - Что может возникнуть живое от мертвой породы?
- Брось, - упрашивал Время Космос,- так прекрасно летать в безграничье и неопределенности.
Спустя некоторый промежуток, Время заметило, что в отдельных осколках началось движение.
- Я знала, что они живые! - воскликнуло Время, - А вы, - обратилось оно к Космосу и Хаосу, - вы просто боитесь нового. Вы просто боитесь, что они смогут забрать у вас часть власти, часть владений. Но владения ваши - бесконечность. А они, вы посмотрите, такие маленькие и беззащитные.
Космос опешил.
Хаос поджал губы:
- Забирай своих выродков и балуйся с ними, если хочешь. Но никто из них не может знать , кто сотворил их. Иначе я низвергну тебя, и, пусть, лучше останусь в пустоте, чем с постоянной головной болью.
-Пусть не знают, - согласилось Время.
На том Хаос удалился.
- Это наше творение, - сказало Время Космосу, - разве тебе не приятно видеть жизнь?
- Может быть и приятно,- сказал Космос, - но я не готов к отцовству.
Время положило миры в колыбель и принялось их качать. Миры росли. Каждый по разному и каждый по своему. Они не знали, кто их породил, и придумали себе богов.
Когда они выросли, некоторые из них начали покорять космос ( Они не знали имени отца, поэтому считали слово “космос” нарицательным).
Вначале Космос удивлялся. Потом - противился. Потом - впустил-таки свое детище. Дедушка Хаос чуть ему голову за это не оторвал.
Миры крепли.
Время все качало колыбель. Без ее воли возникали новые миры. И еще более новые. Она продолжала любить и их.
Однажды Космос сказал:
- Я не думаю, что мы совершили ошибку (Я ведь принимаю наших детей), но стоит подумать и о нас самих. Я давно не испытывал, как блаженна бесконечность в полете. Я давно смотрю на звезды не из-за их красоты, а из-за того, что на них то и дело садяться твои, тфу, то есть наши, астронавты. Я давно не ходил на лыжах по Млечному пути, который мы с тобой соорудили как раз накануне всей этой истории...
- Да, - сказало Время, я и само соскучилось по тебе и по нашим забавам, но...
- Никаких “но”, - отрезал Космос, - оставь колыбель, - и идем отдыхать.
Время его послушалось. Они смеялись до упада, катались на санях, соорудили из звезд нечто вроде огромной башни, устроили бои метероритов.
Когда Время уже собралось уходить, из небытия появился Хаос. Он был весел и пригласил всех отужинать. Время не хотело оставаться, но для примирения после стольких тысячилетий, ей подумалось, это стоило бы сделать. И Время осталось.
Хаос спрашивал, как поживают новорожденные. Космос сетовал, что они уже начали ползать и забирают у него его владения. Впрочем, беседа была легкой.
Время засобиралось. И Хаос и Космос пытались ее остановить. Тщетно. Время убежало.
Когда Время вернулось, оно обнаружило, что многие из миров умерли. Время не знало, куда себя деть от горя. Оно корило себя, винило.
Космос тоже сокрушался.
Но больше всех сокрушался Хаос. О том, что не удалось удержать Время еще дольше и погубить тем самым все миры.
- Я никогда не отойду отвас ни на минуту,- поклялось Время.
- Я всегда буду с вами,- поклялся Космос, - я со Временем пущу вас в такие глубины, о которых вам и помыслить сложно.
Время улыбнулось, покачивая колыбель.
Тик-так.
11:47AM - Без названия
Все просто
Их голоса перекатывались с одного мира на другой. Потому что они жили в разных мирах. Один Бог знает, кто проложил дорогу между этими мирами. А, может, это и был сам Бог.
Она кричала ему через километры, сквозь провода, во снах, наяву про себя, она кричала ему: “ я соскучилась!”. И она слышала, как он отвечает:”А я-то как?!” И она знала, так же,как она.
Им не всегда удавалось увидиться. Но она была настолько хороша, что очень, очень часто оказывалась рядом. Они любили друг друга, как редко, когда любят. Они сами были счастливы и дарили счастье.
Книга и настольная лампа.
11:45AM - Жены
Жены
Однажды, следуя дорогами своих стремлений, трясясь в поезде, я встретила удивительную женщину. Впрочем, внешне она была ничем не удивительна. Светлые длинные волосы, скромная гладкая прическа, серые глаза. Но она была женой короля. Именно так она и представилась: “жена короля”.
Поначалу я не стала вдаваться в подробности, какого короля, какого королевства. Жена и жена. Я тоже жена. Не короля, правда, но, какая, собственно, разница.
К тому же, в постоянных переездах устав от болтливых соседей, разговор начинать как-то не хотелось.
По радио шла литературная передача. Там говорили о нравственных ценностях, о верности, о платонической любви.
Был вечер. Внезапно жена короля сказала:
- А ведь я могла не выходить за него замуж.
Я не ответила и только покачала головой, мол, согласна.
- Но он же тогда не был королем, - сказала жена короля, беседуя больше с самою собою, нежели со мной. Я это понимала и промолчала.
А она расплакалась. Горько. Мне стало ее жаль.
- Что случилось? - спросила я, как спрашивает каждая женщина, увидев горе себе подобной.
- Да ничего, - пыталась сдерживать слезы она, - Просто мне не с кем поделиться. Мне некому даже пожаловаться. Дети маленькие. Мама строгих нравов, к тому же думает, что у меня блестящая партия. Подруг нет. В том городе, в котором я живу, в том городе, в котором я мечтала жить, у меня нет подруг. У меня есть приятельницы, которые либо злорадствуют за спиной, либо советуют всякую мерзость.
- И что советуют? - подхватив последнюю фразу, поинтересовалась я.
- Ну, я не знаю, как вы к этому относитесь... Ну, разные извращения...
Она смотрела на меня настороженно и с ожиданием. Что скажу, как отреагирую. Возмущусь ли.
Я стала чугунной сковородкой - хоть яичницу жарь. Я молчала. В некотором смысле, я переваривала свою незримую ущербность в глазах жены короля.
Меня хватило только на дурацкий вопрос:
- И что, Вы пробовали?
Жена короля категорически замотала головой. И перестала плакать, набравшись решимости.
Потом вдруг сникла.
- Я порядочная женщина, сказала она, - то ли ища подтверждения, то ли, не веря самой себе.
- Что случилось? - еще раз повторила я, зная, что разговор на полночи.
И она поведала мне историю о том, что Она была белокурой девушкой и любила такого же белокурого парня. Но была слишком умна по размерам той деревни, где родилась. И подалась в город. Чтобы поступить институт на самый умный факультет. Она думала, что вернется. Вернется к тому самому парню, который души в ней не чаял. Но все получилось по-другому.
Сначала, в большом городе она оказалась не такой уж умной, или не такой уж удачливой. Потом вышла замуж. И стала другой. Другой для всех вокруг. Сама для себя она оставалось той же. Только белокурый парень отдвинулся куда-то в иллюзорный мир. Или она сама оказалась в иллюзорном мире. Она рожала детей и вела себя так, как надлежит вести себя жене.
Потом ее муж вдруг стал королем. Она радовалась. Она считала это удачей. Она не понимала, что это труд.
Она всю жизнь думала, что мужу нужно давать постель и ужин.
Стол нужно накрывать в столовой, постель должна быть крахмальной, - так учила ее мама.
Так она и делала.
- Я же правильно жила, - сказала она и опять расплакалась, - а он ...
А он, как стал королем, да, собственно и до этого, обращал внимание на разных особ противоположного пола. А последнее время – и того хуже. У него появилась женщина. Постоянная. Жена короля это чувствовала. Но. Ее мама учила, не рушить семью. Она и не рушила.
Иногда, когда уже совсем явно, она намекала, спрашивала. Но муж, король, отнекивался. Мол, де - бредни. Или интриги. Она верила. Или заставляла себя верить. Может быть, потому, что так легче.
Потом, наобщавшись с дамами из своего круга, она начала думать, что так и должно быть. Измена с проституткой - не измена, потому, что ей платят деньги. Ей платят деньги за ту мерзость, которую не делает жена. Но что делать с той, постоянной, официальной?
Она была настолько искренней, что я подумала, что я – просто дрянь. Или что-нибудь в этом роде.
Поезд – уникальное средство передвижения. Вытряхивает душу наизнанку. Но пообщавщись с Женой короля, на первой же станции я сдала душу в багаж. Чтобы всем было спокойнее.
Мы доехали до и распрощались. Она отправилась во дворец, а я к мужчине, которого люблю.
Спустя несколько лет судьба снова свела нас. Жена короля была счастлива. Просто изнутри светилась. Она рассказала мне, что вернулась в свой родной город. Что она уже не жена короля, а просто нормальная женщина. Что дети растут и здоровы. Что теперь она замужем за тем самым, белокурым…
Я обрадовалась за нее и чуть не расплакалась. Чего-то хорошего наговорила и прыгнула в машину. Можно было бы и дольше поболтать. Но во-первых, весь день по минутам уже расписан был. А во-вторых… Жене короля, знаете ли, прилюдно реветь как-то ни к лицу.
11:39AM - Равновесие
Равновесие
Добро сидело на краю мира. И болтало ногами.Потом пришло Зло.
Зло пришло ни с севера, ни с юга, ни с запада, ни с востока. Это было настоящее Зло.
Оно пришло целиком, со всех сторон однорвременно.
Наверное, кто-то добрый его послал.
Добро в ту пору было маленьким и шаловливым. Оно увиднло Зло и наивно спросило: ”Ты кто?”
Зло не ответилло. Оно приблизилось тучей величиною с небо.
Вдруг Добро усмехнулось совсем не детской улыбкой и сказало кому-то невидимым:
- Не кричите “измена”. Зло не измена. Оно - противоположность, и добавило, обратившись ко Злу, - Ты умрешь, когда убъешь меня.
Зло не задавало вопросов. Оно просто отступило на другую сторону мира
С тех пор, перепрыгивая с края на край, я иду по невидимой дороге судьбы.
11:33AM - Про молчание
Про Молчание
Бывает такое время,когда сказать нечего, да и не нужно
Молчание приходило к людям по разным причинам. Чаще всего это были поводы невеселые. То ли молчание приглашали на минуту. Чтобы сделать вид, что чтут чей-то безвременный уход. И тогда Молчание осознавало, что звано оно даже не на минуту - на минутку. Поскольку это - официоз. И дольше - нельзя. Потому что впереди - либо торжественные речи, либо накрытые столы. Чаще всего, и то, и другое.
Молчание было вынужденно находится в неловких ситуациях, заполнять собою паузы. Висеть. Не реагировать на фразы типа “ милиционер родился”...
Жутко скучно жить в атмосфере, когда либо кому-то плохо, либо просто нечего сказать.
И однажды Молчание упросило Скорбь и Фальш заменить заменить ее хотя бы на пару дней. Те согласились.
И Молчание бросилось навстречу ощущениям радости. Туда, где, по его разумению, должны царить Добро, Свет и Счастье.
Молчание забрело на вечеринку. Музыка, хохот, смех. Молчание не хотело мешать. Но вдруг, увидело танцующую пару. Они не говорили друг другу ни слова. Молчание ринулось к ним и... как будто ударилось о стену. Те двое не молчали, они играли в молчанку. Молчанкой-кокетством, завлекая друг друга.
Молчанию это было неинтересно. И оно ушло с вечеринки.
Долго бродило по улицам. Потом наткнулась на еще одну пару. Между ними лежала сама Тишина. Она была мертвая. Молчание знало, что Тишина - великая актриса, и что мертвой она бывает регулярно. Но все равно стало как-то не по себе. Молчание подумало, что Тишина умерла, потому что этой паре просто больше вообще нечего было сказать друг другу. Все давно было истрачено на пустые слова, пьяные обещания, беспомощные оправдания. Даже Тишине пришлось умереть от тщетности слов.
Молчание пошло дальше. И сколько ни шло - удивлялось. Ему казалось, что оно неприятное и тягостное явление. Его то и доло пытались искуственно прерывать в беседах. Его препарировали психологи. Его переименывали, вы не поверите, в Согласие...
А Молчание так устало от суеты. Так отчаялось. Что раплакалось от обиды и заснуло, где Бог остановил.
Растормошила Молчание Тишина.
- Живая, - улыбнулось Молчание.
- А как же, - тихо засмеялась Тишина, и прошептала, указывая пальцем, - Ты иди туда.
- Что ты здесь делаешь? - еще не проснувшись спросило Молчание.
- Что-что, - рассердилась Тишина, - охраняю... А ты иди... Тебя там ждут.
И тогда Молчание присмотревшись, увидело вдалеке две фигуры.
- Туда? -еще раз спросило оно.
Тишина качнула головой.
ОНИ были рядом. Они не держали лруг друга даже заруки. Но были удивительно вместе. ОНИ - были целым, и им не нужно было слов.
Молчание благословило ИХ. И подумало, что, наверное, это и есть счастье.
Потом Молчание отправилось по своим делам. И ОНИ, наерное, тоже отправились по своим.
Но иногда... Молчание само не знает, когда именно, но всегда чувствует, они трое встречаются в том же месте.
И все счастливы, знаете ли... Хотя бы на время.
Navigate: (Previous 20 entries)