| 3:18 pm |
МОЯ ЖИЗНЬ
Родным и близким Михаила Эленберга посвящается этот рассказ.
Сквозь ужас Холокоста...
Жизни наших соотечественников, рассказы о которых я публикую, каждый раз по – своему интересны и заслуживают внимания. Но сегодня, без преувеличения могу сказать, что расскажу о человеке, судьба которого по – истине уникальна. Война для тринадцатилетнего Михаила Эленберга началась уже в сентябре 1939 года, он в прямом, а не переносном смысле, прошел через ужасы Холокоста с унизительной желтой повязкой на левой руке.
. Все его родные и близкие люди погибли в фашистских застенках Варшавского и Лодзинского гетто. Ему посчастливилось выжить, но пришлось пройти через множество трагических событий.
Михаил родился в 1926 году в благополучной еврейской семье, проживавшей в крупном польском городе Лодзи. Его отец владел небольшой фабрикой, производящую картонные коробки, мать, по образованию учительница, занималась воспитанием троих сыновей и ведением домашнего хозяйства. В городе проживала очень многочисленная родня: четыре сестры и четыре брата мамы, две сестра отца. Среди них были известные всему городу люди. Так, самые красивые дома в Лодзи были построены по проектам архитекторов, родных братьев мамы. Семья Михаила принадлежала к светской части очень большой еврейской городской общины, но придерживалась еврейских традиций и соблюдала еврейские праздники. Дома родители с детьми говорили по польски, а между собой на идыш. Благодаря этому дети и познавали свой родной язык. В то время в Польше издавались газеты на идыш. Еврейская и польская общины существовали не поддерживая дружеских отношений.
В 1932 году Михаил начал учиться в еврейской школе, преподавание в которой велось на польском языке. Каждый день, идя в школу он брал с собой два завтрака, один из которых отдавал кому – нибудь из бедняков. Будучи людьми добрыми и следуя принципам боготворительности, родители каждую субботу приглашали к себе в дом на обед мальчиков из бедных семей. В летнее время семья выезжала в деревню, где снимали отдельный домик у поляков. В деревне собиралась вся родня.
Однажды, когда Михаил учился во втором классе, с ним произошел весьма забавный случай. Их класс выехал в город Краков на экскурсию в старинный замок «Вавель». Очень устав от осмотра многочисленных экспонатов замка, Михаил присел на королевский трон, чтобы отдохнуть и незаметно для себя уснул. Он был разбужен разгневанными музейными работниками, посчитавшими кощунством сон простого мальчика на потомственном королевском троне.
В те времена остро ощущался антисемитизм со стороны польского населения города. Периодически происходили погромы, в процессе которых антисемиты безнаказанно избивали евреев, разрушали и грабили их собственность. А в Варшавском государственном университете для еврейских студентов была отведена отдельная скамья. Наверное поэтому, в противовес этим уродливым явлениям, в городе успешно развивалось сионистское движение, особенно привлекавшее в свои ряды еврейскую молодежь. Не остался в стороне от него и Михаил. Одним из основных направлений молодежного сионистского движения была подготовка к выезду на свою историческую Родину, в Палестину, для работы в образованных там коллективных еврейских хозяйствах, так называемых «кибутсах». Англичане ежегодно давали по 3000 сертификатов на поселение евреев в Палестине. Там еврейская организация «Керен каемед» на собранные деньги покупала у арабов бросовые земли, постепенно превращая их в цветущие сады. Как правило, в Палестину уезжали дети зажиточных евреев. Это были настоящие патриоты, оставлявшие свою благоустроенную жизнь и уезжавшие для трудовой жизни в коммунах. Заработать право на выезд в Палестину в еврейской общине было не просто. Нужно было в течение года проявить свою способность к преодолению серьезных бытовых трудностей и жизни в коллективе. Ребята изучали иврит, историю Еврейства, занимались споротом, носили единую форму одежды. Именно там, в молодежном сионистском коллективе, Михаил получил моральную и физическую закалку, которая в будущем позволила ему преодолевать многочисленные трудности, особенно в критических ситуациях.
После окончания 7 классов, Михаил поступил в гимназию. В августе в кругу семьи и друзей было торжественно отпраздновано его бармытство, а 1 сентября 1939 года фашистская Германия вероломно напала на Польшу. Была объявлена всеобщая мобилизация, а через нескольнко дней, в 3 часа ночи, весь город был разбужен приказом: всему мужскому населению надлежало отправиться на защиту Варшавы. Немцы уже были на подступах к Лодзи. Отец со взрослыми сыновьями и Михаилом вышел из города и напрвился в сторону столицы. Дома осталась мама, её младшая сестра с маленьким сыном и старшая сестра отца, приехавшая из Аргентины, где местные фашисты убили её мужа..
Шоссе было запружено разрозненными отступающими воинскими частями и беженцами. Когда рассвело, налетели немецкие самолеты. Они безжалостно бомбили людскую колонну и обстреливали её из пулеметов. Люди разбегались...Михаил с одним из братьев бросились в одну сторону от шоссе, а отец со вторым братом, в другую. Он видел, как от самолета отделились две бомбы, но упав на землю они по какой – то причине не взорвались. Когда налет кончился, они вышли на дорогу, но отца с братом не нашли. Они продолжали двигаться вначале по шоссе, а затем параллельно по грунтовой дороге. Налеты немецких самолетов продолжались. Через некоторое время Михаил с братом увидали стоящую у дороги бесхозную лошадь. Михаил взобрался на неё и они двинулись дальше, в том же направлении. Ребята не имели средств существования, продукты и деньги были у отца. Поэтому, добравшись до ближайшего хозяйства, уставшие и голодные они отдали лошадь, получив взамен еду и ночлег. А на следующий день они продолжали двигаться, обменивая свою одежду на еду. Добравшись до города Сохачева, Михаил и его брат узнали, что Варшава уже окружена немцами и двигаться к ней нет никакого смысла. Тогда они решили вернуться домой. Шли осторожно, обходя расположения немцев. И все же в какой – то момент они увидели идущих навстречу двух немецких солдат. Михаилу и его брату стало страшно, но деваться было некуда. Солдаты остановили ребят и убедившись в их безоружности отпустили, к счастью не обратив внимания на их внешний вид, свидетельствующий о принадлежности к еврейской нации. Родной город встретил ребят пустынными улицами. Затем навстречу им попалась двуколка, груженная трупами евреев. А еще немно погодя они увидели бородатого хасида, преследуемого польскими полицаями и немцем с собакой. Хасид свернул во двор, преследователи – за ним. Это спасло Михаила и его брата от опасной встречи. Когда ребята попали домой, то узнали, что кроме них еще никто не возвращался. Однако, вскоре благополучно вернулся домой и отец Михаила со вторым братом. Отец плакал от радости. Он считал, что Михаил с братом погибли.
В городе начались грабежи еврейских магазинов. Хлеб евреям не продавали. В один из дней за хлебом послали Михаила в надежде на то, что ему удасться это сделать благодаря своему малолетству. Но простояв в очереди с 4 часов утра и дождавшись открытия магазина, Михаил услышал от стоявшего на входе немца: «ЮДЭ!!!» и вместо хлеба получил удар плеткой. Пришлось хлеб перекупать у поляков. А вскоре немцы ввели унизительное требование, обязывающее всех евреев носить желтую повязку на левой руке. В случае невыполнения этого требования, человек подлежал немедленному расстрелу. На всех магазинах было написано: «Евреям вход воспрещен!» Руководители еврейской общины были арестованы и содержались как заложники, для освобождения которых требовался громадный выкуп. Евреев хватали, врываясь в их дома и на улицах. Жизнь стала невыносимой, евреи были лишены всех прав. Однажды забрали братьев Михаила. Они вернулись домой сильно избитыми. Издевательства фашистов и их пособников – полских антисемитов над евреями не имели пределов. Так, они запрягали людей, чтобы тащить телеги, заставляли Хасидов подметать улицы своими бородами или зубными щетками... Дядю Михаила, архитектора, избили и выстригли на его голове дорожку. Еврейское население города Лодзи было парализовано предсмертным страхом. Поползли слухи о создании еврейского гетто. В связи с этим отец Михаила принял решение о необходимости бегства семьи из Польши на территорию Западной Белоруссии, уже занятой советскими войсками. Было решено уходить небольшими группами в направлении города Белостока. Первыми распрощались с семьей и тронулись в путь Михаил и его брат. Они тогда не предполагали, что больше никогда не увидят своих родных и близких, что прощаются навсегда... Двигались очень осторожно, только по ночам. Через две недели изнурительного пути ребята благополучно добрались до пограничного города Малкиния. Но их радость оказалась преждевременной. В городе Михаила и его брата поймали поляки и загнали на огороженную территорию, где уже находились примерно 80 человек еврейской национальности. Территория, по виду напоминающая танцевальную площадку, охранялась немцами и полскими полицаями.. Через некоторое время немцы объявили, что те, кто не имеет вещей пусть выйдут на сцену. Когда двое вышли, их заставили снять штаны и начали бить плетками. Поиздевавшись, немцы построили узников в колонну и погнали в неизвестном направлении. Шли конвоируемые автоматчиками с собаками, шли по снегу и слякоти, под дождем. Тех, кто падал, били нагайками и если они не поднимались, то их сразу расстреливали.
Наконец колонна остановилась возле какого – то здания. Немцы приказали заходить туда по 10 человек. Из здания доносились крики, стоны и выстрелы. Люди стояли в ожидании того, что произойдет с ними там, в здании. Люди дрожали от страха, дрожал и Михаил. Дошла очередь до десятки, в которой был Михаил и его брат. Войдя в здание, перед ними открылась жуткая картина. По обоим сторонам помещения стояли эсэсовцы и избивали проходящих людей плетками, а стоявший на входе, бил рукояткой пистолета. Людей обыскивали и снова били. Лежали кучи окровавленных тел. Михаил упал от веса упавшего на него брата и других людей, избежав удара пистолетом по голове. Один из офицеров вытащил из кучи брата и бил его нагайкой. Михаила также обыскали и избили нагайкой. От сильнейшего пинка он вылетел на улицу через дверь в конце коридора и повис на колючей проволке ограждения. Подоспевший брат снял его с проволки. Они начали всматриваться в окружающую их местность. Было темно, невдалеке маячили фигуры двух немецких солдат, обыскивающих лежащих убитых и раненных людей. Вдоль дороги они увидели глубокую канаву. Затаив дыхание, им удалось незаметно лечь на дно канавы и отползти на безопасное расстояние от этого ада, в котором они только-что побывали. Оказалось, что впереди них также кто – то полз и был обнаружен польскими крестьянами, которые отобрали все, что оставалось у несчастных евреев. Братья дошли до домика, стоявшего на окраине деревни. Мучившая их жажда и голод оказались на столько сильными, что страх быть снова пойманными отступил и они рискнули войти в дом. Михаил на всю жизнь запомнил имя доброго человека, хозяина домика. Казимеж и его жена, не побоявшись наказания, напоили, накормили ребят и спрятали их на чердаке своего дома. Там они прожили несколько месяцев, спускаясь по ночам и выполняя нужную для хозяев работу. Когда вся работа была выполнена, хозяин все же решил избавиться от опасных «квартирантов». Он ночью вывел ребят на нейтральную полосу. Позади были немцы, а впереди советские пограничники. Когда ребята с большим волнением приблизились к ним, то их остановили окриком: «Стой, давай назад!!!» Дело осложнялось тем, что ни Михаил, ни его брат не знали по русски ни единого слова. Пришлось отступить и трое суток провести на нейтральной полосе.
Идя вдоль берега Буга, Михаил и его брат внезапно встретили советский пограничный наряд. Говоря по польски, им как – то удалось объяснить пограничникам кто они и от кого бегут. И к их великой радости, они были отпущены на советскую территорию! Смертельная опасность миновала!!! Ребята пешком дошли до города Белостока, в котором жили их знакомые. Придя в себя после всего пережитого, Михаил с братом перебрались в город Лапы, где был большой паровозо – вагоностроительный завод. Михаила взяли учеником модельщика в литейный цех, а его брата, несмотря на то, что он был художником, уборщиком цехового туалета. Они сняли комнату в бывшем магазине. В ней было очень холодно, приходилось ходить греться на вокзал. Та зима была очень холодной, мороз доходил до 40 градусов по Цельсию. В этой же комнате братья чуть не погибли от угара расположенной там печи, которую соседи топили со стороны своей комнаты .
Таких беженцев из оккупированной Польши, как Михаил и его брат, на заводе было достаточно много. Все они были опрошены в милиции о том, останутся ли после окончания войны в советской стране, или вернутся в Польшу. Брат Михаила заявил, что они оба имеют желание остаться. Он тогда не мог предположить, на скольно удачен был его выбор. В один из дней все, кто высказал желание вернуться в Польшу, были вывезены в Сибирь.
Получив советский паспорт, брат Михаила обязан был поселиться на удалении не менее 100 км от границы, поэтому братья переехали в белорусский город Лунинец, где находился большой железнодорожный узел. Брат обратился в политотдел дороги с просьбой взять его на работу художником. Решив проверить способности художника, начальник предложил брату изобразить его на листе бумаги куском угля. В течение нескоьких минут портрет начальника политотдела был мастерски выполнен и брат взят на работу. А Михаил устроился на местную почту доставщиком телеграмм.
Владлен Каплун.
Продолжение следует.
Продолжение. Начало в № 18.
Сквозь ужас Холокоста...
Пройдя в оккупированной фашистами Польше сквозь ужас Холокоста, чудом уцелев и попав на советскую территорию, Михаил и его брат начали устраивать свою новую жизнь. Они имели работу, они осваивали русский язык. В ту пору Михаилу было всего 15 лет.
Но 22 июня 1941 года мирное течение их жизни, как и всех советских людей, было внезапно прервано. Телеграф, где доставщиком телеграмм работал Михаил, был преобразован в военно - полевой узел связи и все его сотрудники были переведены на казарменное положение. Через 3 дня брат предложил Михаилу присоединиться к нему и выехать вместе с железнодорожным политотделом, где он работал художником, в Калинковичи. Но Михаил остался, решив не бросать свою работу. Ночью он услышал стрельбу и взрывы. На почте уже никого не оказалось, немцы входили в город... Михаил побежал на станцию и ему посчастливилось догнать последний поезд, покидающй город. И вскоре он оказался в Мозыре, откуда по реке Припяти беженцев на барже отправляли в Киев, откуда также уже шла эвакуация. Буксир потащил баржу с беженцами дальше. Михаил несколько дней совершенно ничего не ел. Сидевшая рядом с ним еврейская семья накормила его, не дав помереть с голоду. До Днепропетровска баржа шла 8 суток, несколько раз подвергаясь бомбежке. Пересадив беженцев в вагоны из под угля, поезд направили в Минводы. Оказалось, что это был первый эшелон и его там очень хорошо встретили. Всех накормили и разместили на ночлег в школе. А утром беженцев распределили по колхозам. Михаил попал в колхоз, расположенный в станице Голюгаевской Моздокского района, на границе с Чечней. Там жили Терские казаки, в одну из семей которых он и был определен. Несмотря на малолетство, Михаил работал вместе со взрослыми. Было время уборки урожая и вначале он использовался в качестве учетчика, а затем возил зерно на быках, которыми быстро научился управлять. Жили все прямо в поле, питание было хорошее. Казаки с сочувствием относились к Михаилу. А однажды его позвал к себе домой председатель колхоза. Жена председателя угощала его варениками со сметаной, смотрела на него и плакала...
Когда стало известно, что немцы движутся к Кавказу, то часть беженцев отправилась в Махачкалу. Там Михаил случайно встретил земляка, брата девушки, с которой он дружил во время жизни в Лодзи. Земляк тогда еще не знал, что его сестра была связной в Лодзинском гетто и там её расстреляли... И еще, он сообщил о том, что он вернулся из Сибири, где половина поляков вымерла на лесоповале из - за нечеловеческих условий содержания ссыльных. Из Махачкалы беженцев отправляли в Среднюю Азию через Каспийское море и через трое суток Михаил оказался в Красноводске, откуда эшелон доставил его в Узбекский город Андижан. Здесь начался самый печальный период его беженской биографии, не менее трагичный, чем тот, который он пережил в оккупированной Польше...
Декабрь 1941 года. Привокзальная площадь Андижана. Вот уже трое суток в грязи и холоде беженцы ждут своей участи. А по ночам мороз доходит до 15 градусов! И вот наконец - то оформлены документы. Михаил с еще несколькими беженцами на арбе, в которую запряжен ишак, направляются в один из колхозов, расположенных в горной местности. Ноги у Михаила на столько замерзли, что по приезду с них невозможно было снять обувь. Они оказались отморожены и пришлось целую неделю их лечить, лежа в больнице. После лечения Михаила направили в другой колхоз. Собирали хлопок.
Условия существования были ужасными. Спали в сушилке для хлопка. Один раз в сутки, вечером, каждый, кто приносил справку о выполненной дневной норме, получал 300 грамм ячменной муки с отрубями. Втроем наливали воду в один котел и варили «затируху». Вскоре ребята начали опухать от голода. Один из ребят, не выдержав, убежал, прихватив с собой сапоги бригадира. А избит за это был Михаил... После этого случая он также не выдержал и ночью в поле собрал примерно 1 кг зерен. Михаил знал, что за это можно было получить 10 лет тюрьмы, но голод был на столько силен, что превысил страх наказания! Как назло, попавшийся навстречу идущему по дороге в город Михаилу, председатель обнаружил зерно, избил парня нагайкой и задержал его. И только благодаря приехавшей по своим делам из райкома в колхоз женщине, Михаил был отпущен. С этого момента началась его беспризорная жизнь.
Михаил перебрался в город Ленинск. Ходил по базарам, помогал носить вещи. За это давали еду. Спал также на базаре. Одежду свою почти всю продал, остался в одних штанах. Питался жмыхом, иногда удавалось залазить в сады. В результате заболел дизентерией. Еле дошел до больницы, которая показалась ему раем. В палате лежали 9 человек, все местные. Родственники и друзья приносили им хорошие продукты и по этой причине Михаилу доставалась в полном объеме затируха, которую по норме доставляли в палату. Но несмотря на все это, 6 ребят из 9 померли, а Михаил вылечившись снова оказался на улице. Однажды идя по городу к вечеру он набрел на какую - то будку с разбитыми стеклами. Решив в ней переночевать, он начал в неё залазить. Но чья - то рука остановила его на половине пути. Это был охранник, который за ногу стащил его на пол и жестоко избил сапогами. Так, впервые в жизни, Михаил оказался в камере предварительного заключения местного отделения милиции. В камере уже сидели двое бандитов, которым приносили плов. Бандиты оказались по крайней мере людьми не жадными и делились своим пловом с бедным парнем. Кроме того, задержанным давали по 400 грамм хлеба и баланду ежедневно. Когда через трое суток после задержания Михаила освободили «за отсутствием состава преступления», он плакал и просил его оставить. И снова улица, голод и холод. Его крайне истощенный организм не смог противостоять простуде. Состояние Михаила резко ухудшилось, поднялась высокая температура и он начал терять сознание. Какой - то чайханщик разрешил ему лечь под настил. Там, к счастью, он и выздоровел.
Такая жизнь в конце концов могла погубить юного Михаила.... Но, как в в сказке, произошло чудо: совершенно случайно на улице его заметила русская женщина, оказавшаяся ответственным секретарем местного райисполкома. Поняв положение, в котором оказался Михаил, она привела его в райисполком. Там дали ему сносную одежду, и может это было самым главным, его послали на комиссию, которая выдала ему свидетельство о рождении, а затем и советский паспорт. С этими документами, как полноправный гражданин, он был направлен в Ташкент, в школу Фабрично Заводского Обучения (ФЗО) бумажного комбината. Когда поезд прибыл в Ташкент, Михаил не мог найти в себе силы выйти из вагона, на столько он был обессилен трехсуточным голоданием. Когда он с помощью людей добрался до бумкомбината, там приводили его в нормальное состояние, кормя как маленького ребенка из ложечки. Там, на комбинате его помыли, там он ожил и кончилась его беспризорная жизнь. Он снова почувствовал себя Человеком. Это был переломный момент в его биографии. В школе ФЗО учащиеся обеспечивались форменной одеждой и трехразовым питанием!
На комбинате он учился на отлично, был активен и вступил в комсомол. Закончив школу ФЗО, он приобрел профессии токаря и слесаря 4 - го разряда и остался работать на комбинате слесарем. Вскоре он на столько окреп, что пошел в военкомат и подал заявление с просьбой направить его добровольно на фронт. В военкомате его похвалили, но сказали, что вызовут, когда возникнет в этом необходимость.
Все же организм Михаила, после всего пережитого, продолжал оставаться ослабленным и в декабре 1943 года он заразился брюшным тифом. В больнице пролежал целый месяц, вылечился, но у него получилось осложнение, выразившееся в болезни ног. В связи с этим он работать слесарем пока не мог. Ему предоставили временную работу в парткоме комбината по переписке бумаг, оформлению лозунгов и т.п. И вдруг пришла повестка из военкомата. Михаила призывали в армию. Комбинат провожал своего новобранца, вручив ему буханку хлеба и бутылку хлопкового масла. Их было всего 8 человек, отправляемых на фронт из Ташкента.
В поезде, следовавшем в Фергану, Михаил не смог воздержаться от соблазна поесть то, что провожая в дорогу дали ему на комбинате. В его памяти были голодные дни, которые он чудом пережил, а его истощенный организм требовал еды. И он, не задумываясь о последстваиях, в одночасье съел все, что у него было. И последствия вскоре, когда поезд приближался к городу, проявились со страшной силой. Михаиа буквально выворачивало наизнанку, временами он терял сознание. Его попутчики дотащили до какой - то канавы и оставили, пообещав прислать помощь из воинской части, куда они напрвлялись. Но помощь не появилась. Очнувшись, Михаил, выбиваясь из последних сил встал, пошел и добрался до воинской части. Осмотревший его врач сделал заключение, что в состоянии крайнего истощения, в котором он пребывал, Михаил служить не может. И его направили в подсобное хозяйство части, охранявшее сады Винтреста. Питание там было на столько хорошим, что в течение всего одного лишь месяца Михаил и ему подобные ребята окрепли и стали годными к службе. Они вернулись в часть, их сводили в баню, выдали новое обмундирование и наскоро кое - чему воинскому подучили
Замполит назначил Михаила комсоргом эшелона, который отправлялся на фронт. Короткий митинг перед посадкой в теплушки, на котором Михаил выступил и эшелон тронулся в путь туда, откуда далеко не всем суждено было вернуться... После месячного движения эшелон прибыл в расположение Второго Прибалтийского фронта. По дороге он неоднократно подвергался налетам фашистской авиации, в результате которых, не доехав до фронта, погибло 8 солдат.
Михаил попал в 258-ой Гвардейский стрелковый полк 56-ой Гвардейской стрелковой дивизии 10-ой армии, где его сразу назначили комсоргом роты. Так судьба снова уготовила ему очень опасную роль. Как комсорг роты он должен был по сигналу первым подняться из окопа в атаку и со словами : «За Родину, за Сталина!!!» поднять за собой всю роту. Дело в том, что в описываемый период времени командиры уже не поднимались в атаку первыми, как это было в начале войны, когда чаще всего по этой причине в самом начале атаки командиры погибали и их подразделения оставались без управления.
Наши войска стремительно наступали в направлении Риги. В некоторые дни они преодолевали до 60 км пути, причем солдаты шли с полной выкладкой, неся на себе автоматы, гранаты и другое стрелковое вооружение. Это требовало от людей громадного напряжения физических и моральных сил, на грани возможного. Солдаты шли, засыпая на ходу. А придя к месту отдыха, когда все падали от усталости, Михаилу, опять же как комсоргу, поручалось брать солдат и выставлять боевое охранение. И прежде, чем солдаты копали окопы, где они могли укрыться и отдохнуть, они вынуждены построить землянки для своих офицеров. Несколько раз Михаилу приходилось в составе своей роты проходить через минные поля. Так, однажды, рота вытянулась цепочкой идя след в след за саперами. Отклонение на шаг влево или вправо могло привести к смерти. И вдруг со стороны леса по колонне немцы открыли огонь. Люди, естественно, рванулись в стороны и многие при этом погибли...
Но как самое страшное в боях, Михаилу запомнились атаки. Перед началом атаки старшина выдает по 100 грамм водки. Михаил не пил. Затем замполит инструктировал его, как поднимать роту, которая была почти полностью комсомольской, в атаку. Итак, первая атака. С криком : «За Родину, за Сталина!!!» он поднялся во весь рост и рота поднялась за ним. Они бегут, немцы стреляют по ним из всех видов оружия! Справа и слева от Михаила падают сраженные солдаты, слышатся стоны, просьбы о помощи. Но нельзя останавливаться, только вперед, только вперед!!!... Атака удалась, но какой ценой? Из 300 человек, поднявшихся в атаку, уцелело всего лишь 18...
Оставшихся в живых солдат отвели назад и рота была доукомплектована, но всего лишь до 50 человек.
Владлен Каплун.
Продолжение
Окончание. Начало в №№ 18 и 20.
Сквозь ужас Холокоста.
К тому времени Михаил Эленберг, комсорг одной из рот 258-го Гвардейского стрелкового полка, уже дважды первым врывался в траншеи фашистов, ведя огонь из автомата. Когда он в атаку поднимал роту в третий и четвертый раз, то тех бойцов, которых он вел за собой в предыдущих атаках, уже с ним не было, они были убиты или ранены. И он прекрасно понимал, что бесконечно быть везучим, подставляя свою грудь огненному шквалу, невозможно.
Он не ошибся. Шли бои на подступах к Риге. Этот день, 10 октября 1944 года, Михаил запомнил на всю жизнь. В траншее появились высокого ранга командиры. До солдат дошло, что они хотят поднять роту в атаку, несмотря на возражения местного командования, считавшего такие действия преждевременными. Но тщетно! Поступила команда: «Рота вперед, в атаку!» Михаил поднял бойцов и устремился к вражеским траншеям... Но не добежав всего несколько метров до первой траншеи, он был сражен автоматной очередью. Несколько пуль прошили правую руку и вскользь задели кость. Болевой шок длился мгновенья, Михаил упал и каска слетела с его головы. Преодолевая дикую боль, он поднял голову и увидел немца в тот момент, когда он размахнулся и швырнул гранату в Михаила. Граната разорвалась позади и её осколки попали в поясницу, а один из них застрял в правой тазобедренной кости. У Михаила была граната для самоподрыва, предназначенная для того, чтобы живым не достаться врагу, но одной левой рукой он не мог привести ее в действие. Уже темнело и он решил добираться к своим. Вокруг никого не было, видимо наша атака захлебнулась. Дотянувшись левой рукой до автомата, он пополз назад через поле, усеянное нашими убитыми и раненными солдатами.
Когда он ввалился в свою траншею, то увидел там перепуганных чужих командиров. Адьютант одного из них взялся сопроводить Михаила в медсанбат. Уже наступила ночь. Адьютант доставил его к огромной палатке и бросил рядом с ней, не позаботившись об оказании срочной помощи тяжело раненному человеку. Проходившая женщина в темноте случайно наткнулась на лежавшего Михаила. Он попросил пить. Она сняла его котелок, но он оказался весь продырявленный пулями, как решето. Женщина затащила его во внутрь палатки и напоила. Находясь в шоковом состоянии, Михаил в тот момент не думал о сохранении жизни. Он смертельно хотел спать...
Михаил очнулся, когда его на носилках несли в другую палатку, хирургическую. Началась обработка раны руки. Операция шла под местным наркозом. Он опять отключился, не успев напомнить врачам о своей второй ране. Когда его должны были перевести в другой госпиталь, то как ходячему больному, предложили двигаться пешком, держась за подводу, на которой лежали тяжело раненные бойцы. Ощутив страшную боль, Михаил рассказал врачу о втором ранении. Его перевязали и также положили в телегу, увидев большое количество осколков, впившихся в ягодицы. В прифронтовом госпитале в области поясницы Миаилу сделали разрез длиной 18 сантиметров и через него извлекли из раны один крупный осколок, засевший в тазобедренной кости, и множество мелких осклков. Госпиталь был переполнен раненными. Михаил лежал на улице, у него поднялась температура. Раненая рука стала сине – красного цвета и начала распухать. Хирург константировал гангрену. Он заявил, что ради спасения жизни руку необходимо срочно ампутировать но в это время в госпиталь поступила большая партия раненных и было не до Михаиля. А на другой день опухоль уже перекинулась на всю правую сторону тела Михаила...Операцию делать уже было поздно... Михаила перевели в палату, где лежали безнадежные раненные, в палату смертников. Там ему кололи пеницилин, только что появившийся в медицине. И снова с Михаилом произошло чудо. Он пришел в сознание, ему стало лучше. Было решено срочно доставить его в тыловой госпиталь. Михаила одели в теплую шубу и привезли к самолету. Это был двухместный самолет, на крыльях которого были установлены люльки, подобные мотоциклетным. Его положили в люльку и привязали. Взревел мотор, рядом с люлькой бешено завращался винт и после короткого воздушного путешествия Михаил оказался в госпитале небольшого Латвийского города Крутспилса.
Ему снова сделали операцию и опухоль начала спадать. И вскоре Михаила отправили в тыловой госпиталь, размещенный на подмосковной станции Правда. Принимавшая его женщина – врач, изучив историю болезни, сказала Михаилу, что он «в рубашке родился», потому что такие случаи выздоровления после гангрены бывают не чаще, чем один раз на миллион. Но процесс реабилитации был не легок и не скор. Он сопровождался мучителными болями и занял три долгих месяца. Часто боль бывала на столько сильной, что Михаил не мог ничего кушать. Однажды к его койке вместе с врачем подошла женщина – замполит госпиталя. Она спросила его, что бы он хотел скушать. Михаил назвал селедку. И его пожелание было исполнено:ему принесли балык и стакан вина. Он рассказал мне об этом в качестве примера чуткого, доброго отношения персонала госпиталя ко всем раненным. Постепенно молодой организм Михаила пошел на поправку. В немалой степени этому способствовало прекрасное, пятиразовое госпитальное питание. В январе 1945 года его выписали из госпиталя. Замполит поинтересовалась семейным положением Михаила и когда узнала, что у него в стране нет ни одного родственника, нашла ему место в Москве на заводе Красный Пролетарий. Но он написал письмо в Ташкент Самсонову, его давнему знакомому, бывшему директору школы ФЗО, в которой учился когда – то Михаил. В то время Самсонов уже был секретарем парткома бумажного комбината. Так вот он прислал трогательный ответ Михаилу. Самсонов приглашал его приехать в Ташкент и поселиться у него в доме на правах третьего сына. Михаил согласился и вот он уже на Казанском вокзале столицы. Также в качестве примера хорошего отношения к инвалидам и участникам Великой отечественной войны в тот период времени, он рассказал, как подошедший к нему воинский патруль оказал помощь в приобретении билета и посадке в поезд Москва – Ташкент, увозящий его к новой, мирной жизни.
На комбинате Михаил начал свою трудовую деятельность с должности секретаря комсомольского комитета предприятия, затем райком комсомола перевел его на такую же работу в железнодорожное училище. Но Михаил довольно скоро понял бесперспективность такой работы. Да и вообще душа у него к ней не лежала. Ему хотелость заняться созидательным, творческим трудом. Но для этого нужно было учиться, а он не имел никаких документов об образовании, кроме свидетельства об окончании школы ФЗО. Узнав о существовании в городе Индустриального техникума Трудовых резервов, он решил попытаться поступить туда. К счастью Михаила, директор техникума и завуч оказались хорошими, отзывчивыми людьми, вошедшими в его положение. Прочитав прекрасные рекомендации комбината и райкома комсомола, а также учитывая боевые заслуги, они решили принять Михаила с трехмесячным испытательным сроком. Это было большой удачей. Техникум был полузакрытого типа. Его учащиеся обеспечивались общежитием, форменной одеждой и трехразовым питанием!! В первые послевоенные годы о лучшем и мечтать то нельзя было!
Шел февраль 1946 года, учебный год в разгаре. Подключившись к учебному процессу Михаил сразу испытал неимоверные трудности. Вначале он просто ничего не понимал, его не вызывали к доске, та как это было просто бесполезно. К нему относились как к вольнослушателю, не веря в то, что он сумеет догнать учащихся. Но мало кто знал волевые качества и закалку, которую прошел этот молодой человек. Живя в комнате, в которой размещалось 25 студентов, он умудрялся упорно заниматься до трех часов ночи. Ликвидируя пробелы в своих знаниях, Михаил читал даже учебники пятого класса. И когда пришло время сдачи экзаменов, то он их сдал на отлично! Это было сенсацией для всех преподавателей и студентов. На общем собрании директор техникума наградил Михаила шерстяным костюмом и путевкой в один из Ялтинских санаториев.
А сейчас я должен сделать лирическое отступление в своем повествовании. В 1947 году, на одном из студенческих вечеров, его внимание привлекла очень красивая, скромная девушка и ему удалось с ней познакомиться. Это была Валентина, однокурсница. Между молодыми людьми завязалась дружба, которая вскоре перешла в любовь! И незадолго перед защитой дипломов они стали мужем и женой. Михаил получил красный диплом, дающий право выбора места работы. Но он им не воспользовался, так как председатель экзаменационной комиссии, главный инженер Ташкентского инструментального завода, сразу предложил счастливой супружеской паре работу на своем предприятии. Так Михаил стал мастером фрезерного, а Валентина токарного участка, правда в разных цехах. Бытовые условия молодой четы, живущей в комнате 6 квадратных метров и совершенно без всяких удобств, по сегодняшным меркам были страшными, но они все равно чувствовали себя по-настоящему счастливыми!!! В 1950 году в семье Михаила и Валентины родилась дочь Людмила, а затем в 1952 году, сын Николай.
Работая на заводе уже в должности начальника цеха фрез, Михаил понял, что для дальнейшего роста и назначения на более творческую работу необходимо высшее инженерное образование. В 1955 году он сдал документы и был принят во Всесоюзный Заочный Политехнический институт, вне всякой очереди и без экзаменов как инвалид войны имеющий диплом техникума с отличием. Учился с присущей ему настойчивостью, преодолевая трудности совмещения заочного обучения с работой, благодаря чему он закончил институт досрочно за 4 года, по специальности «Машиностроение, станки и инструменты» и получил диплом инженера – механики. Накопив солидный опыт, Михаил был назначен на должность начальника производства завода. Работал увлеченно, разработал и внедрил 13 технических усовершенствований, существенно повышающих эффективность производства. Казалось бы живи и радуйся жизни! Но в те дни нашелся человек, который написал донос в КГБ, содержащий нелепое обвинение Михаила в шпионаже в пользу Англии... Это происходило в период уже после смерти Сталина, когда чекисты уже не брали на веру все, что им доносили. После проведенных допросов и проверки, естественно спровождаемых сильной нервотрепкой, та «ложка дегтя», которой кто – то пытался омрачить жизнь Михаила и его семьи, была отвергнута, оставив лишь неприятные воспоминания...
В 1961 году Михаила пригласили на |